На лонѣ вѣры, какъ въ горнилѣ,
Сожглось божественнымъ огнемъ
Свое предчувствуя призванье,
Свой умъ отъ міра отчуждя,
Хранилъ онъ долгое молчанье,
Замкнувшись тихо самъ въ себя.
И въ думъ своихъ безбрежныхъ море
Поникъ душой онъ глубоко,
И злымъ врагамъ своимъ на горе,
Въ своей равнинѣ, на просторѣ,