И ужасъ объялъ, какъ предъ страшнымъ судомъ,
Безстрашную грудь самодержца.
Онъ сбросилъ порфиру, снялъ царскій вѣнецъ
И робкой, смиренной стопою
Чрезъ шумные стогны въ свой пышный дворецъ
Побрелъ съ непокрытой главою.
Какъ чудомъ небеснымъ народъ пораженъ
Молился и плакалъ въ печали,
И въ злобѣ безсильной подъ вопли и стонъ
Межь тѣмъ царедворцы роптали,