И смерти грозное и мрачное величье,
И свѣта тонкія, жеманныя приличья
Идутъ здѣсь объ руку, -- и дикой пестротой
Пугаютъ мысль и взоръ... и чувствъ тяжелыхъ рой
Такъ безпорядочно, такъ смутно въ грудѣ тѣснится:
Не знаешь, хочешь ли смотрѣть или молиться?
А въ тотъ же день и часъ, по тряской мостовой,
Везутъ на ломовомъ сосновый гробъ простой,
Ни шелкомъ, ни парчой блестящей не обитый,
Кой-какъ сколоченный, веревкой перевитый...