Он ждал, продолжая вычислять.
Время между тем шло.
Собрание Генеральных штатов нанесло первый удар старому режиму, пробудило энтузиазм, воскресило озлобление.
Вокруг Бастилии, окруженной пятивековой ненавистью, загорелось восстание.
Из газет и журналов, от нескромно болтливых тюремщиков узникам было известно все, что происходит.
Ожидание несомненной свободы в недалеком будущем делало их неспособными сдерживаться в эти последние часы их заключения.
Они сгорали от нетерпения и вышли из повиновения тюремщикам.
Это возбуждение зашло так далеко, приняло такие размеры, что г. де Лонай счел своим долгом запретить заключенным прогулки по площадкам, откуда они могли своими криками и жестикуляцией волновать народ.
Ни один из заключенных, не особенно многочисленных в 1789 году, не был так возмущен принятой мерой, как маркиз де Сад.
Как только было сделано это распоряжение, он выскочил из своей камеры и пытался — впрочем, тщетно — отстранить караульных, которые охраняли вход на башни.