-- Здравствуй, святой владыка, здрав будь!
-- Вот так-то лучше, владыка!
Потом посыпалась площадная брань. Неистово кричали женщины:
-- Батюшки-светы, митрополит-то... Господи!
-- Душегубы пришли, кромешники, над церковью ругаться!
-- Покарай их Господь!
Митрополит Филипп показался в дверях. Народ хлынул с паперти.
Он стоял неподвижно среди черных фигур опричников, и кровь текла у него по щеке: кто-то задел его по лицу, когда срывал покрывало. Бледный, с тоскливым взглядом детских голубых глаз, он послушно протягивал руки, когда с него срывали святительское облачение, не сказал ни слова, когда на него натянули грязные монашеские отрепья, и вдруг, обернувшись к толпе, благословил ее широким крестным знамением в последний раз с этого места.
В толпе слышались рыдания.
-- Заткнем им рты горячей паклей, коли они не замолчат! -- раздался окрик Алексея Басманова, и он первый поднял метлу, занося ее над головою митрополита.