В воздухе стоял удушливый запах гнилой рыбы; в канавах гнили рыбные и мясные отбросы; нищие бродили, копались в отвратительных кучах, вытаскивали тухлые куски и уносили их.
Недалеко от рыбных рядов собралась толпа черни. В середине стоял странник в ветхом подряснике и размахивал кусочками какой-то ткани. Он кричал:
-- Кто хочет получить исцеление от недугов и скорби сердечной! Вот у меня тут святые ризы мученика митрополита Филиппа...
Народ толпился вокруг, стараясь хоть дотронуться до воображаемой святыни, которой торговал какой-то проходимец, даже не видавший никогда митрополита.
-- Народ православный! -- кричал высоким заливчатым голосом какой-то парень, взгромоздясь на пустую бочку: -- Что творится на Руси: по Руси идет железа [моровая язва]; народ так и мрет... Сказывают, во многих городах храмы святые затворились, некому служить, священники перемерли... сказывают, мыши тучами выходят на поля и пожирают хлеб Божий... сказывают, люди падают прямо на улицах и некому погребать их... сказывают, люди убивают друг друга и тою мертвечиной питаются!
-- Отсохни у тебя язык, что вымолвил! -- вопили в ужасе женщины.
-- Не слушай их, говори, говори, паря!
-- То правду Божию поведал он нам!
Какая-то старуха голосила:
-- Шутка ли дело, хлеба не купишь! Умирать, видно, время пришло! На Москве четверть ржи за шестьдесят алтын -- дешевле не купишь!