-- Покончить с ним, как с еретиком, в огне замолчит.
Царь вскипел.
-- Лучше ты не придумаешь! -- сказал он. -- Не дело болтаешь. Время ли теперь, подумай? Народ за него горой. Надо увезти его из Москвы, вот что.
Поздней ночью, когда в Москве потухли огни, из монастырских ворот Николы Старого выезжали дровни. На них полулежал кто-то, связанный по рукам и ногам.
Дровни скакали по ухабам; слышались тихие стоны. Пристав торопил возницу:
-- Ну, поворачивайся, что ли, дьявол, живее! Аль заснул?
Мальчик поворачивал безусое лицо и робко говорил:
-- Побойся Бога, Степан Петрович, слышь, стонет как владыка!
-- Владыка в патриарших палатах, дурак, а здесь нет никого, опричь монаха!
-- От холода зубами он стучит, Степан Петрович!