Старуха растерялась.
-- Так, может, хочешь, матушка-государыня, я домрачея [Д о м р а ч е й -- музыкант.] позову? Он тебе на гусельках сыграет, сказочку скажет... Государь царь изволил приказывать, чтоб тебе, государыне царице, коли заскучаешь, с княгинею Ульяною [У л ь я н а -- жена брата Ивана IV Юрия Васильевича.] свидеться... Сказывают, на покойную царицу благочестием княгиня похожа...
Мария сдвинула брови. Она не любила эту кроткую женщину с потупленными голубыми глазами и смиренной речью. И зачем это ей постоянно ставят в пример покойную Анастасию? Неужели ж ей вечно жить под началом у покойницы?
-- Не хочу я княгиню! -- отрывисто вымолвила она и вдруг заплакала. -- Никого мне не надо, никого, никого!
Она закрыла лицо руками и плакала тихо, беззвучно, о своей далекой родине. Она плакала, а постельница Настасья Васильевна металась в отчаянии.
-- Ох, и горе же мне, страднице непутевой! Кабы я знала да кабы ведала... Да не надо княгини Ульяны, Бог с ней, только не труди своих ясных глазок, матушка! А вот послушай, что я тебе расскажу... Ну, послушай... Давеча, сказывают, государю-батюшке прислали из заморской земли, турецкой что ли, зверя... А тот зверь, сказывают, не то птица, не то змея, а то, может, и птица...
Она утешала царицу, как ребенка. Наконец, та отняла руки от лица и бросилась ей на шею. Она смеялась, и плакала, и дрожащим голосом просила:
-- Слушай... ты сходи... сказывали... будто приехала царица Сумбека...
Блохина закивала головою.
-- Приехала, государыня, сынка навестить приехала... Завтра у тебя хотела быть...