-- И сам я то думаю, дядюшка... а с ним еще и Федор Басманов; не горазд я охоч и до Басманова... речь-то у него медовая, очи и ланиты девичьи, а как засмеется, так ровно змея подколодная... Давеча, как государь отпускал меня по твоей просьбе в заморские края, он засмеялся, кричит: "Разве ж, князь, в чужих краях цари светлее нашего?"
-- Ступай принимать гостей, -- мрачно возразил князь Михайло.
Князь Иван быстро вышел на крыльцо с обычным приветствием:
-- Добро пожаловать, дорогим гостям рады.
-- Не больно-то, поди, рад, -- засмеялся Афанасий Вяземский, поглаживая маленькую черную бородку, -- на устах мед, а в сердце лед, князь, так говорится... Видно, загордился перед отлетом, птенчик...
Он переступил порог спальни.
Князь Иван опустил глаза.
-- Никогда того не бывало, чтобы я гордился иль говорил речи неправедные, князь Афанасий...
-- Тут дело иное, -- подхватил Басманов, -- князенек наш не тебя -- меня не жалует; я, вишь, простого рода...
Он засмеялся, и в его невинных голубых глазах засветились какие-то странные недобрые огоньки, и все пригожее девичье лицо стало вдруг сразу злым и некрасивым.