Послђ отъђзда Колумба Діэго-Мендецъ остался служить при ненавистномъ Боабадилльђ, который отправилъ юношу въ колонію св. Ѳомы въ составъ гарнизона. Боабадиллью смђнилъ Овандо, а Діэго все еще продолжалъ служить солдатомъ въ гарнизонђ св. Ѳомы. Онъ былъ свидђтелемъ того, какъ испанцы угнетали несчастное туземное населеніе, и его юная душа съ каждымъ днемъ проникалась все большимъ и большимъ состраданіемъ къ дикарямъ. Онъ старался какъ можно ближе сойтись съ туземцами и часто бывалъ у Бегекіо, дружественнаго испанцамъ кацика, у котораго жила Анакаона. Вдова Каонабо давно уже была предана испанцамъ. Жизнь сломила ее. Какъ часто теперь она говорила, глядя на свою молоденькую дочку Гигвамоту:
-- Ты красива, Гигвамота, какъ пышный цвђтокъ нашихъ лђсовъ; ты стройна, какъ пальма, и гибка, какъ ліана... Но слезы застилаютъ мнђ глаза, когда я подумаю, что ты, царственной крови, дочь моя, достанешься въ жены одному изъ людей нашего племени, покореннаго бђлыми, что твои дђти станутъ рабами и запоютъ печальныя пђсни, надрываясь надъ работой въ потемкахъ рудниковъ. О, Гигвамота, не выходи ни за кого изъ нашихъ братьевъ, какъ бы ты ни любила ихъ! Я не отдамъ тебя въ неволю; будемъ лучше вмђстђ оплакивать судьбу нашего племени; будемъ рыдать о томъ, что боги послали съ неба такихъ жестокихъ сыновъ.
Гигвамота подняла на мать темные глаза и прошептала со странной усмђшкой:
-- Всђ ли они жестоки, мать?
-- Нђтъ, не всђ; я знала добрыхъ и справедливыхъ блђднолицыхъ, но ихъ мало. Твой дядя Бегекіо не любитъ бђлыхъ и ни за что бы не хотђлъ, чтобы ты вышла за бђлаго замужъ, а я... ахъ, Гигвамота, развђ не счастье породниться съ дђтьми неба?
Анакаона вздохнула и замолчала, а Гигвамота, постоявъ съ минуту въ глубокой; задумчивости, тихонько вышла изъ хижины.
Она побрела къ рђкђ, взявъ съ собою тыквенные кувшины, Ей хотђлось выкупаться, и сдђлать себђ новыя гирлянды изъ водяныхъ цвђтовъ. Послђ разговора съ матерью ей почему-то захотђлось, быть одной, и она даже ускользнула отъ служанокъ, которыя обыкновенно носили ее на носилкахъ. Гигвамота искупалась въ рђкђ, нарвала бђлыхъ и розовыхъ ненюфаръ и усђлась подъ агавами плесть себђ гирлянды. Но Она сегодня почему-то была лђнива, и работа ея подвигалась медленно.
Рђка серебрилась, какъ кожа громадной змђи. На душђ у Гигвамоты была смутная грусть. Пятнадцатую весну жила она на свђтђ, а въ первый разъ скрывала отъ матери какую-то тайну. Тяжелые вздохи то и дђло вырывались изъ ея груди.
Вчера, купаясь здђсь съ подругами, Гигвамота хохотала, шалила и осыпала: молодыхъ дђвушекъ брызгами. На обратномъ пути Гигвамота ни за что не хотђла сђсть на носилки, а бђжала рядомъ со служанками, свђжая и смђющаяся, въ своемъ странномъ нарядђ изъ цвђтовъ. Вдругъ она остановилась, какъ вкопанная: изъ-за кустовъ на неё смотрђла пара жгучихъ черныхъ глазъ. Молодая дђвушка невольно опустила рђсницы подъ этимъ упорнымъ взглядомъ, и сквозь ея смуглую кожу выступилъ румянецъ.
Черезъ минуту изъ-за кустовъ показалась стройная фигура юноши, въ камзолђ и капђ, какіе носили испанцы. Гигвамотђ показалось, что глаза незнакомца свђтятся кротко, какъ звђзды на небђ. Это продолжалось одну минуту, но Гигвамота почувствовала при этой встрђчђ странное волненіе, а съ глазъ ей невольно пришлось смахнуть слезинку. Она скрыла эту встрђчу отъ матери...