-- Я ђду на твою родину,-- коротко сказалъ онъ женђ,-- а ты останешься, конечно, здђсь ожидать моего возвращенія?
Она улыбнулась, покачала головою и показала ему на маленькій узелокъ со своими вещами, который она давнымъ-давно приготовила. Этотъ узелокъ она положила въ пирогу, а потомъ легко прыгнула туда сама. Молодая женщина не сказала мужу, что влечетъ ее въ океанъ, кромђ желанія не покидать его. Она не созналась ему, что сырость, тяжелыя лишенія и голодъ довели ее до странной болђзни, свойственной этикъ странамъ, болђзни отъ которой нђтъ спасенія. Инеса худђла не по днямъ, а по часамъ; глаза ея горђли лихорадочнымъ блескомъ, силы падали... Она знала, что скоро умретъ, и ей хотђлось еще хоть разъ увидђть родной берегъ...
Напутствуемые всевозможными пожеланіями смђльчаки пустились въ океанъ. Это было безумное предпріятіе, и Діэго на первыхъ же порахъ ожидало тяжелое испытаніе: на путниковъ напалъ страшный воинственный кацикъ. Мендецу, Инеођ и гребцамъ-индђйцамъ грозилъ плђнъ, а можетъ быть и смерть отъ руки людођдовъ, но и здђсь ловкость спасла Діэго. Пока дикари спорили о томъ, какъ имъ подђлить добычу, Діэго съ Инесой удалось вскочить въ пирогу. Начало путешествія было неудачно: пришлось вернуться къ кораблямъ.
Но мужество не покидало Діэго, и онъ принялся за снаряженіе новой экспедиціи. На этотъ разъ въ Испаньолу отправлялись двђ пироги: второй командовалъ генуэзецъ Фізско.
На всю жизнь у Діэго врђзалось въ памяти это бђдственное путешествіе. Онъ не могъ забыть неизмђримой глади океана, по которой двигались жалкія пироги съ не менђе жалкими людьми. Солнце пекло невыносимо; прђсная вода вышла; одинъ изъ индђйцевъ-гребцовъ уже умеръ отъ жажды, другіе -- обезсиленные, лежали на днђ пироги. Діэго чувствовалъ, что во рту у него сухо, и языкъ прилипаетъ къ небу; голова его кружилась, а солнечные лучи, казалось, сжигали всђ внутренности.
Когда спустили въ волны трупъ индђйца, Мендецъ взглянулъ на жену. Инеса лежала на днђ лодки, не отрывая остраго горячаго взгляда отъ мужа. Лицо ея осунулось и стало темнымъ; въ глубокихъ орбитахъ неестественно большіе глаза казались ужасными. Но Инеса не стонала; она покорно сложила на груди руки и ждала смерти. И Діэго теперь понялъ сердцемъ, что она скоро отъ него уйдетъ въ невђдомый міръ, но ему не хотђлось этому ъђрить: потеря Инесы казалась ему чудовищной.
-- Потерпи, немного потерпи, моя Инеса,-- говорилъ онъ ласково, дрожащимъ голосомъ.-- Скоро мы встрђтимъ небольшой островъ Навазъ,-- тамъ есть вода. Ты отдохнешь, Инеса, и...
Она безучастно покачала головою и чуть слышно прошептала:
-- Нђтъ... Гигвамота не увидитъ зари... ее унесетъ бђлая женщина...
-- Гигвамота, говоришь ты?-- прошепталъ, задыхаясь отъ слезъ, Діэго,-- Гигвамота не увидитъ, но Инеса, моя Инеса... она увидитъ...