-- Все говоритъ мнѣ о справедливости моихъ предположеній! Волны приносятъ намъ трупы, какъ будто напоминая, что мы должны воспользоваться благами востока для Святого Гроба Господня!
-- Знаменитѣйшій ученый Тосканелли, извѣстный всему міру,-- продолжалъ онъ еще горячѣе,-- говоритъ, что двѣсти городовъ лежитъ тамъ, въ той волшебной, странѣ, гдѣ мраморные мосты переброшены черезъ единственную рѣку, гдѣ торговля готова удовлетворить алчныхъ купцовъ со всего міра, гдѣ золото лежитъ плитами, какъ у насъ камни; гдѣ жемчугомъ играютъ дѣти, какъ у насъ ракушками, а пряности... о, пряности совсѣмъ не цѣнятся, потому что весь воздухъ въ этой странѣ напоенъ корицей, шафраномъ и другими душистыми прекрасными растеніями!
-- Но труденъ путь въ эту страну,-- качая головою, проговорилъ старый морякъ.
-- Тѣмъ лучше! И это во славу гроба Господня!-- перебилъ Колумбъ.-- Правда, ужасы ожидаютъ смѣлаго путника: ему встрѣтится море горгонъ и ужасныхъ химеръ, море Тьмы... Ужасы ожидаютъ путника: онъ можетъ очутиться во власти отвратительныхъ людей съ песьими головами и съ хвостами, у которыхъ по одному глазу во лбу... Ему могутъ встрѣтиться острова амазонокъ, воинственныхъ и страшныхъ дѣвъ, но что всего страшнѣе,-- это призрачныя дѣвы -- рыбы-сирены, съ голосами, нѣжнѣе эоловой арфы... Онѣ заманиваютъ путника въ водовороты; горе тому, кто заслушается ихъ пѣнія: устоять противъ его очарованія невозможно...
Онъ замолчалъ, услышавъ рыданія. Филиппа вскочила, вся блѣдная, дрожащая, и бормотала съ ужасомъ, заливаясь слезами:
-- И ты... и ты поѣдешь туда, Кристовалъ?
Колумбъ сначала нахмурился, а потомъ расхохотался.
-- Да вѣдь для того и существуютъ карты!-- крикнулъ онъ женѣ.-- Зная о существованіи сиренъ, амазонокъ на островѣ Антиліи, я могу объѣхать эти страшныя мѣста!
Колумбъ твердо вѣрилъ во всѣ сказки, въ которыя вѣрили и его современники.
Филиппа не слушала возраженій и со слезами ушла къ себѣ въ комнату. Колумбъ отправился утѣшать жену, а донна Изабелла съ укоризною сказала дону Педро Карреа: