Невѣдомая часть земли вселяла ужасъ. По направленію къ сѣверу отъ умѣренныхъ странъ Европы путешественники- встрѣчали увеличивающійся холодъ; по направленію къ югу -- чувствовали все увеличивающійся жаръ, и для ученаго было естественно заключить, что существуетъ сѣверъ, гдѣ холодъ невыносимъ, и югъ, гдѣ жаръ слишкомъ силенъ, чтобы тамъ было. возможно жить. Все это естественно задерживало стремленія къ изслѣдованію неизвѣстныхъ частей земли, потому что люди въ то время руководствовались главнымъ образомъ практическими цѣлями.
По мнѣнію Тосканелли и его современниковъ, при попутномъ вѣтрѣ пришлось бы недолго плыть на западъ до Китая тому, кто отважился-бы предпринять это путешествіе. Если бъ не существовало непреодолимыхъ преградъ въ морѣ Тьмы, то было бы нетрудно добраться до тѣхъ многочисленныхъ острововъ, которые, какъ предполагали, окаймляютъ берегъ Китая. Гдѣ-то на этомъ необъятномъ океанѣ лежалъ чудесный островъ Чипанго,-- цѣль путешествія Колумба. Невѣдомая полоса океанійскихъ водъ была какъ разъ тѣмъ мѣстомъ, гдѣ укрывались въ морѣ Тьмы чудовищныя горгоны и гдѣ находились острова Блаженныхъ, за которые принимали Канарскіе острова. Вообще, во времена Колумба существовало множество легендъ, преданій, полныхъ суевѣрнаго ужаса и прикрасъ, выплывшихъ изъ тьмы вѣковъ древней Греціи и Рима и со многими прибавленіями, явившимися въ пятнадцатомъ вѣкѣ. Эти сказки насчитывали столько необыкновенныхъ мелей, подводныхъ рифовъ и фантастически-ужасныхъ странъ, что путешествіе на ничтожныхъ скорлупкахъ-корабляхъ заставляло призадуматься даже отважныхъ изслѣдователей.
Но горячка открытій новыхъ земель не прекратилась. Въ январѣ 1482 года вся Португалія только и говорила, что о путешествіи нѣсколькихъ смѣльчаковъ, ихъ родичей, перебравшихся за экваторъ. Въ январѣ они отслужили первую мессу на Гвинейскомъ берегу.
Во время своихъ многочисленныхъ поѣздокъ изъ Порто-Санто на Азорскіе острова Колумбъ подружился съ знаменитымъ путешественникомъ Мартиномъ Бегеймомъ, который поддерживалъ въ немъ стремленіе къ изслѣдованію невѣдомаго пути въ Индію.
Возвращаясь домой, весь поглощенный своею идеей, Колумбъ казался Филиппѣ больнымъ. Она была увѣрена, что его испортилъ злой духъ. Цѣлыми днями онъ сидѣлъ надъ вычисленіями и картами и, казалось, не замѣчалъ, что дѣлается вокругъ, не замѣчалъ ни жены, ни дѣтей, которыхъ у него въ это время было уже трое. Впрочемъ, старшій сынъ иногда останавливалъ на себѣ вниманіе отца. Мальчикъ, повидимому, любилъ море. Видъ бѣлаго паруса вдали вызывалъ у него на лицѣ радостную улыбку, и каждый разъ, когда отецъ уѣзжалъ, Діэго горько плакалъ.
Разъ Колумбъ засталъ сына у себя въ рабочей комнатѣ. Пятилѣтній мальчикъ забрался съ ногами на стулъ и внимательно водилъ пальчикомъ по чертежамъ. Очер-. такія острововъ приводили его въ восторгъ; вѣроятно, они напоминали ему формой какіе нибудь знакомые предметы.
Колумбъ внимательно наблюдалъ съ порога за мальчикомъ и въ порывѣ восторга закричалъ:
-- А, мой маленькій ученый! Тебѣ придется быть вмѣстѣ съ отцомъ свидѣтелемъ великихъ событій! Да, пожалуй, ты одинъ поймешь отца!
Уже тогда между нимъ и Филиппой выросла стѣна взаимнаго непониманія: она обвиняла его въ безсердечности, онъ -- въ томъ, что умъ ея не въ состояніи подняться выше обычныхъ мелочей жизни. И оба они были по-своему правы.
Взявъ Діэго на руки, Колумбъ долго показывалъ ему странные чертежи, разсказывалъ объ ужасахъ и приманкахъ невѣдомыхъ странъ. Вдругъ Діэго обхватилъ шею отца руками и прошепталъ молящимъ голосомъ: