А войнѣ, казалось, не будетъ конца.
-- Знаешь,-- говорилъ женѣ Колумбъ,-- я потерялъ всякую надежду на твою родину и хочу ѣхать во Францію.
Ему было уже около пятидесяти лѣтъ; морщины избороздили его лобъ, голова была бѣла, какъ снѣгъ. Но онъ все еще рвался впередъ, неутомимый, какъ буря. Беатриса спокойно и ясно улыбнулась.
-- Что-жъ,-- отвѣчала она бодро,-- поѣзжай, но не оставляй твоего мальчика въ монастырѣ. Отдай его на мое попеченіе: я буду ему доброй матерью.
Колумбъ съ благодарностью обнялъ жену... Не мѣшкая, онъ собрался за сыномъ въ палосскій монастырь. Онъ нашелъ мальчика почти взрослымъ юношей, хорошо образованнымъ для того времени. Узнавъ о намѣреніи Колумба, отецъ Хуанъ возмутился. Онъ не могъ допустить, чтобы слава новыхъ открытій была вырвана изъ рукъ Испаніи, и уговорилъ Колумба отложить свой отъѣздъ во Францію, обѣщая уладить при дворѣ его дѣло. Онъ написалъ прошеніе бывшей своей духовной дочери -- королевѣ, и послалъ его съ гонцомъ въ городъ Санта Фэ, а вскорѣ и лично отправился туда для свиданія съ Изабеллой.
Очевидно, отецъ Хуанъ не пожалѣлъ краснорѣчія при разговорѣ съ Изабеллой; послѣ этого разговора Колумбъ получилъ отъ королевы деньги, чтобы сдѣлать приличный костюмъ, и приглашеніе въ военный лагерь Санта Фэ. Перецъ самъ повезъ Колумба ко двору.
Наконецъ, война была окончена. Въ январѣ 1492 года пала Гренада, и испанскія войска вошли въ ея ворота. Христіанское знамя гордо взвилось надъ мавританскимъ дворцомъ. Всѣ провинціи королевства встрепенулись; воздухъ потрясали торжествующіе крики побѣдителей.
Побѣдители не знали кроткаго милосердія. Священное судилище изъ духовныхъ лицъ, называемое инквизиціей, которое ретиво поддерживали Фердинандъ и Изабелла, безпощадно преслѣдовало побѣжденныхъ. Великій инквизиторъ, суровый Торквемада, требовалъ полнаго торжества христіанской вѣры. Въ мавританскихъ городахъ, въ томъ числѣ и въ Гренадѣ, было не мало евреевъ. Предпріимчивый и талантливый народъ, пришедшій сюда изъ Палестины, благодаря своему трудолюбію и сильной сплоченности, прекрасно освоился на новой родинѣ. Дворяне Кастиліи, Арагоніи и другихъ мѣстностей Испаніи посвятили себя главнымъ образомъ военнымъ подвигамъ и веселой жизни. Торговля, служба въ правительственныхъ и частныхъ учрежденіяхъ, оставались на долю духовенства, простыхъ людей и евреевъ. У евреевъ были свои школы и даже академіи. Многіе евреи занимали высокія должности.
Все это не могло нравиться испанцамъ и возбуждало въ нихъ все болѣе и болѣе ненависть къ пришельцамъ-удачникамъ, а народной массѣ евреи казались единственными виновниками ея темноты и несчастія. Объ евреяхъ ходили всевозможныя гнусныя басни; говорили, что они убиваютъ христіансісихъ дѣтей и пользуются ихъ кровью для приготовленія опрѣсноковъ. Духовенство дѣятельно поощряло ненависть къ евреямъ. Гоненія вооружили евреевъ противъ христіанъ.
Чтобы избавиться отъ преслѣдованій, евреи часто добровольно принимали христіанство и вмѣстѣ съ обращенными путемъ насилія составляли особую группу населенія Испаніи -- мараносовъ, которые сдѣлались первыми жертвами испанской инквизиціи. Достаточно было, напримѣръ, мараносу въ субботу надѣть чистое платье, чтобы навлечь на себя подозрѣніе въ тайномъ іудействѣ. Шпіоны не скупились дѣлать доносы въ тайное судилище, иногда изъ мести, а иногда изъ корысти, чтобы получить денежную награду.