Дорогою Колумбу удалось свести ближе знакомство съ туземцами. Онъ узналъ, что индђйцы -- идолопоклонники, ревниво охраняющіе свои вђрованія. Они знали лђкарственныя свойства многихъ мђстныхъ травъ и деревьевъ; у нихъ было немало красивыхъ повђрій.
Вернувшись въ Изабеллу, Колумбъ засталъ городъ въ очень печальномъ положеніи: хотя посђянныя сђмена и дали хорошій урожай, но работниковъ насчитывалось немного: некому было даже молоть зерна въ муку. Большинство испанцевъ лежало въ сильнђйшей лихорадкђ, а оставшіеся на ногахъ роптали, что имъ приходится трудиться за другихъ. Благородные гидальго положительно никудане годились для работы; адмиралъ, чтобы спасти колонистовъ отъ голода, сталъ принуждать ихъ работать на ручныхъ мельницахъ и въ полђ, и эта мђра еще болђе озлобила недовольныхъ испанцевъ. А лихорадка продолжала неутомимо косить колонистовъ.; Умирающіе проклинали призраки счастья, которыми ихъ заманилъ ненавистный чужестранецъ въ Новый Свђтъ...
Но неудачи не ослабили предпріимчивости Колумба, и онъ рђшилъ продолжать дальнђйшія открытія. Въ теченіе пяти мђсяцевъ онъ былъ въ отсутствіи, поручивъ Изабеллу патеру Діэго. Въ эти пять мђсяцевъ великій мореплаватель обслђдовалъ островъ Кубу и открылъ Ямайку. Онъ узналъ, что на Ямайкђ живетъ племя, болђе воинственное и умное, чђмъ на Испаньолђ; ямайцы были искусными моряками; громадные стволы краснаго дерева служили имъ для выдалбливанія самыхъ большихъ пирогъ.
Туземцы описывали Кубу громаднымъ островомъ, который никто изъ нихъ еще не могъ объђхать кругомъ. Это извђстіе не поколебало въ Колумбђ увђренности, что Куба -- материкъ, точнђе, восточная часть Азіи.
Туземцы разсказывали также Колумбу о сосђдней странђ, гдђ живутъ люди съ хвостами, скрывающіе ихъ подъ длинными бђлыми одеждами. Наивный Діэго Мендецъ вђрилъ этому и отправился на берегъ смотрђть "хвостатыхъ" людей. Они оказались бђлыми журавлями!
На обратномъ пути въ Изаббелу Колумбъ, здоровье котораго было подточено всђми волненіями послђдняго времени, наконецъ, свалился. Онъ лежалъ въ полномъ оцђпенђніи, съ помутившимися глазами, почти безъ сознанія. Флотъ вошелъ въ авань Изабеллы подъ командою другого;
Патеръ Діэго сидђлъ за столомъ въ одной изъ комнатъ домика Колумба и въ сотый разъ слушалъ разсказъ какого-то сђдого человђка съ грубыми мозолистыми руками. Незнакомецъ разсказывалъ священнику о злоключеніяхъ, испытанныхъ имъ въ Англіи. Неожиданный пушечный выстрђлъ заставилъ патера вскочить и съ тревогою выбђжать на улицу, а гость погрузился въ чтеніе Библіи, лежавшей на столђ.
За дверью слышался шумъ, топотъ, голоса. Наконецъ, она распахнулась настежь, и въ нее хлынула толпа. Взволнованный голосъ патера Діэго выдђлялся изъ общаго гула:
-- Сюда, сюда... Пресвятая Дђва, что съ нимъ еще случилось?