-- Пойду я, Лаврентьевич, нагляделся довольно на диво; с меня, пожалуй, и полно. Пойду отдохну, а ты ввечеру будь.
-- Слушаю, великий государь.
-- А сын твой Воин где?
Боярин смутился.
-- Аль занедужил?
Небольшие умные глаза Ордина-Нащокина смотрели прямо в глаза царю. Царь нахмурился, наклонился ближе к Ордину-Нащокину и сказал тихо, почти шепотом:
-- Не хорошо, Афанасий, что ты над сыном воли не имеешь, и в толк он не возьмет, что так поступать негоже.
У Ордина-Нащокина отлегло от сердца.
-- Не горазд гневается! -- пронеслось у него в голове. -- Пронесло!
И вспомнилось, как "Тишайший" велел в мороз купать в проруби тех бояр, которые не пришли во дворец на "водокрещи" {Водосвятие, 6 января старого стиля -- праздник Крещения.} и хохотал до слез, когда, дрожа всем телом, ослушавшийся боярин шел по берегу Москва-реки в стоявшей колом обледенелой шубе.