Однако не следует связывать эти тенденции с теми понятиями об абсолютизме, которые в наше время, и притом ошибочно, приписываются деятелям отдаленного прошлого. Абсолютизм Альфонса X означает лишь определенное стремление к централизации власти и к возвращению короне утраченных ею суверенных прав в политической сфере, но он ни в коем случае не связан ни на практике, ни, тем более, в теории с признанием неограниченного господства монарха. Напротив, поведение короля ставится в зависимость от существующего законодательства и интересов, и волеизъявления народа. Сам король предоставляет народу известное право контроля над его политикой, рискуя при этом, что такой контроль может принять весьма серьезную форму. Но поскольку и этот и другие разделы «Партид» содержат скорее теоретические определения прав короля, чем четкие установления, то феодалы не считали указанные положения законом. Их злоупотребления вызвали на кортесах в Ольмедо в 1455 г. выступление депутатов городов, которые просили разъяснить смысл этого закона «Партид», поскольку неясности, связанные с его толкованием, вызывают «беспорядки, мятежи и волнения».
Кортесы, собственно, не были конституционным учреждением, ограничивающим права короля. Их компетенция распространялась лишь на финансовые вопросы. Вне этой сферы король не обязан был удовлетворять требования кортесов, а поэтому и их решения не имели обязательной силы. Королевские же советы были лишь совещательными органами. И все же монархия XIII в., централизованная, единая и абсолютная, ведущая борьбу с тенденциями распыления власти, которые создавал сеньориальный и муниципальный режим, даже в теории не была тиранической или абсолютной в современном смысле этого слова. Хотя некоторые короли и совершали жестокие и несправедливые поступки, но деяния эти большей частью шли во вред не народу, а знати. В действительности же в открытой борьбе со знатью Альфонс X потерпел поражение, и его идеям не суждено было утвердиться полностью. И все же, несмотря на то, что эти идеи постепенно завоевывали себе признание и что постепенно подготавливалась почва для их претворения в жизнь, в надлежащий для этого момент и надлежащей рукой создавалось впечатление, что дело монархии обречено на гибель. Даже в плане чисто теоретических деклараций монархический идеал претерпел известный ущерб, что нашло выражение не столько во временных уступках, которые предоставил Санчо IV эрмандаде 1282 г. и Энрике IV Лиге — 1465 г., сколько в актах Альфонса XI, которыми подорван был сам принцип неотчуждаемости и нераздельности атрибутов королевской власти. Речь идет об актах, которыми было признано, что король может уступать частным лицам право отправления правосудия на долгий срок (на 40 лет функции разбора гражданских дел и на 100 лет — уголовных). Только право разбора апелляций объявлялось неотчуждаемым. Кроме того, признана была долгосрочность пожалований, причем при предоставлении их король удерживал за собой лишь права разбора апелляций, ведения войны и чеканки монеты. За сеньорами признавались любые права юрисдикции, зафиксированные в документах или подтвержденные свидетельскими показаниями.
Идеальная концепция монарха. Чтобы представить себе ясно объем королевских притязаний, посмотрим, какова была теоретическая концепция монарха и его отношение к народу у юристов эпохи Альфонса X, в том виде, в каком она отражена в «Партидах». При этом опускается все, что уже было сказано по этому поводу в начале предыдущего раздела.
Юристы прежде всего разработали теорию божественного происхождения королевской власти в соответствии с учением апостола Павла и господствующими понятиями того времени, отраженными в декларациях кортесов Ольмедо (1445 г.) и Оканьи (1469 г.). Согласно испанским традициям, еще с вестготских времен основными, присущими королям функциями считались защита народа и осуществление прав юрисдикции. Напоминалось об этимологии слова «король» ( rех ), являющегося синонимом слова «правило» ( regia ), «потому что как в правилах известны все ошибки и способы их исправления, так и у королей ведомы их заблуждения и пути устранения оных». По этой причине, а также в силу вестготской традиции, противоречившей господствовавшим в XIII в. теориям чужеземных знатоков римского права, юристы отвергали право короля произвольно отбирать имущество у его подданных и проводили ясное различие между понятиями легитимного короля и тирана, именуя тиранами всех, незаконно захватывающих власть и ею злоупотребляющих; и, дабы предотвратить тиранические действия со стороны короля, они разработали, и при этом весьма детально, учение о моральных качествах, которыми должен обладать король, и о методах воспитания и наставления в них монархов.
Что же касается отношения короля к другим государям, то «Партиды» также расходятся в этом со знатоками римского права и следуют идеям, о которых уже шла речь ранее. «Партиды» твердо устанавливают независимость короля от императора, но зато признают прямую его подчиненность папе, как главы королевства — ленника папского престола, и косвенную подчиненность ему, вытекающую из права понтификов разрешать подданных от присяги королю.
Касаясь отношений короля к народу и связывая с понятием «народ» не «низшие слои», а «совокупность( ayuniamienio ) всех людей вообще, как старших ( de los maycres ), так и средних и младших » ( у de los medianos у de los menores ), «Партиды» фиксируют обязательства короля уважать права народа, проявляя свои заботы о нем различными способами, но главным образом такими, которые отвечают основным интересам государства и понятиям о справедливости. Тезисы эти формулируются следующим образом: «Должно каждому предоставить то место, на которое он имеет право по своему происхождению, моральным качествам и заслугам»; «не учинять неправедных дел, каковых не желаешь терпеть по отношению к самому себе»; не допускать, чтобы одни становились господами других «силою или кривдою», не допускать, чтобы «старшие» превратились в надменных гордецов ( sean soberbios ) и захватывали, грабили, насильственно присваивали чужое достояние и чинили иной ущерб «младшим».
В свою очередь большие обязательства возлагались и на народ, который должен был воздавать определенные почести королю и его фамилии. Народ обязан был уважать короля, повиноваться ему, быть законопослушным, а в известных случаях и опекать монарха, дабы он не нарушал и не отступал от своих обязательств и мог быть наставляем добрыми советами для исправления учиняемого им зла. Относительно знаков уважения, оказываемых королю, «Партиды» ограничиваются лишь требованием, чтобы не оскорблялось достоинство монарха. Так, произнесение слов, бесчестящих короля, признается актом государственной измены; никому не разрешается держаться на равной ноге с королем, поворачиваться к нему спиной, сидеть в его присутствии, приближаться к нему без зова, занимать его ложе или пользоваться его конем. Почитаться должны также и изображения короля (которые дают право убежища лицам, прибегающим к подобной защите), а также его печать, грамоты и т. д. Авторы «Партид» подчеркивают, что народ должен жить в страхе перед королем, и страх этот рассматривается как чувство, вызванное любовью к монарху и покорностью ему, но не «ужасом и угнетением», которые испытывают сервы (рабы) по отношению к своим господам (сеньорам). При этом отмечается, что «все, что сеньоры совершают по отношению к людям, которые находятся в крепостной зависимости от них, должно делаться по праву».
Все эти теоретические положения «Партид» обосновываются ссылками на античных авторов (Аристотеля и др.) и церковные авторитеты.
Все прочие документы юридического характера того времени в основном совпадают с «Партидами» в трактовке прав и обязанностей короля по отношению к народу.
Порядок престолонаследия. Астурийский принципат. Установление определенного порядка престолонаследия явилось не более как следствием осуществления принципов абсолютистов. Альфонс X, придав обычаю форму закона, торжественно объявил, что королевская власть имеет наследственный и родовой характер, и обнародовал, во избежание конфликтов, уже известный нам закон о порядке престолонаследия; и хотя король сам был зачинщиком первого же конфликта, возникшего в связи с применением этого закона, тем не менее установленный порядок престолонаследия сохранился в силе.