Эту «теорию», поддержанную в свое время гитлеровцами, усиленно пропагандирует после второй мировой войны американский империализм, особенно в странах Латинской Америки. Услужливые ученые лакеи Уоллстрита проповедуют «историческую солидарность расы», «приоритет испано-американизма», расовую близость иберийцев и американцев.
Используя различные оттенки расовой теории, монополисты США и их «идеологи» в Испании и в странах Латинской Америки мобилизуют в то же время идеи реакционного романтизма, крайний буржуазный национализм, воинствующий католицизм и идеализируют наиболее реакционные черты средневековья.
Испанские реакционные писатели с восторгом говорят о том, что американские университеты сосредоточивают свой научный интерес на изучении наиболее реакционных проявлений идеологии средневековья. Филологический факультет в Буэнос-Айресе ведет систематическую работу «по изучению средневековья»', вернее по приспособлению истории средневековья к нуждам империалистов. Вся эта широко распространенная апологетика средневековья используется реакцией для идеализации эпохи господства Испании в странах Латинской Америки, а подобная идеализация оказывается необходимой для обоснования агрессивных планов франкистских агентов американского империализма, ведущих подрывную работу в Латинской Америке.
Следует отметить, что ряд буржуазных историков отрицает эпоху феодализма для Испании, некоторые — для всей страны, другие-для определенных ее областей. Эту «теорию» используют крайние реакционеры для популяризации монархии в Испании. Отрывая абсолютную монархию от феодализма, они представляют монархию в Испании как особую, чуть ли не божественного происхождения «глубоко национальную» форму правления, свойственную якобы именно испанцам. Эта точка зрения довольно распространена и среди правых социал-демократов, пытающихся оправдать свои неоднократные блоки с монархистами и уверить, что испанский народ в основе своей глубоко монархичен, хотя действительность говорит об обратном. Такого рода «концепция» выгодна американским хозяевам Франко, которые ныне при посредстве Ватикана пытаются восстановить испанскую монархию и использовать ее в своих целях.
Империалисты США не случайно тратят столько сил и денег, чтобы исказить историю испанского народа, «вооружить настоящее при помощи прошлого». С этими попытками фальсификации неустанно борется испанская прогрессивная общественная мысль. В своей борьбе она опирается на культурное наследие прошлого, на лучшие работы современных историков-антифашистов. К числу таких работ относится труд видного испанского историка Альтамиры, эмигрировавшего из франкистской Испании.
Первый том своей работы[1] Альтамира закончил в 1898 г., в год испаноамериканской войны, в которой американский империализм, ставший на путь безудержной экспансии, разгромил испанскую полуфеодальную монархию и захватил ее последние колонии — Кубу и Филиппины.
Ленинская оценка испано-американской войны как одной из исторических вех, отметивших наступление эпохи империализма[2], позволяет правильно истолковать ряд особенностей того этапа в истории Испании, который открывается 1898 г.
В двадцатый век, в эпоху империализма, Испания вступила как одна из наиболее отсталых стран Европы, с застарелыми пережитками феодализма, определившими существенные черты ее социального строя и экономики, с недоразвившейся и немощной промышленностью. Свыше двух третей годных к обработке земель принадлежало 175 тыс. помещикам. Пять тысяч крупных землевладельцев — оплот полуфеодального режима испанских Бурбонов — обладали 45 % всего земельного фонда страны, тогда как 4 млн. крестьян-бедняков владели лишь 1 % всех обрабатываемых земель, а 2,5 млн. батраков были вовсе лишены земельной собственности. В испанской деревне господствовали средневековые, полукрепостнические формы эксплоатации. Вся сельскохозяйственная продукция испанских латифундий шла на экспорт, и крупные землевладельцы предпринимали все от них зависящее, чтобы лишить худосочную промышленность страны местных источников сырья. Сращивание «пшенично-оливковой олигархии» с иностранным капиталом привело к тому, что национальная экономика находилась в глубоком упадке.
Инвестиции иностранного капитала в Испании к началу XX в. составляли один миллиард золотых песет. Богатейшие минеральные ресурсы страны — пириты Уэльвы, олово Галисии, полиметаллические руды Линареса, Ла Каролины и Картахены, железные руды Бискайи и Альмерии — эксплоатировались английскими, французскими, немецкими и бельгийскими компаниями.
Иностранный капитал препятствовал созданию в Испании собственной горно-металлургической промышленности, собственной топливно-энергетической базы. Страна, обладавшая колоссальными гидро-энергетическими ресурсами и месторождениями коксующихся углей, была вынуждена ввозить британский уголь, на котором работало 90 % всех промышленных предприятий Бискайи, Каталонии и Мадрида.