Сперва Изабелла и Фердинанд придерживались по отношению к мудехарам скорее покровительственной, чем ограничительной политики, что — согласовывалось и с менее враждебным отношением к ним, чем к евреям (известно, что при погромах 1391 и последующих годов мудехаров оставляли в покое). Правда, Изабелла и Фердинанд начинают с ограничений тех чрезвычайных вольностей, которыми мудехары пользовались при Энрике IV, и с этой целью восстанавливают прежние ограничения. Но король и королева проводят в жизнь эти ограничения с большой умеренностью: они восстанавливают отличия в одежде, но облегчают мудехарам разбор гражданских дел в их судах и смягчают чрезмерно суровые законы времен Хуана II. Второй период, еще более благоприятный, начинается с договора о капитуляции Пурчены, укрепленного пункта Гранадского королевства (декабрь 1489 г.). По условиям пурченской капитуляции оставлены были на своем прежнем посту мавританский алькайд и альгвасил; а жители, не покинувшие город, должны были платить христианскому королю те же налоги, что они платили до тех пор гранадскому султану, и им обещано было свободное применение мавританских законов и обычаев, сохранение муэззинов, мечетей и духовенства; мудехарам Пурчены разрешалось не носить отличительных знаков на одежде. Король обязывался, кроме того, не передавать Пурчену кастильским сеньорам и сохранить, ее в своем непосредственном владении.
Еще больше уступок было сделано маврам Альмерии. Все это свидетельствовало о намерении королевской четы задобрить население вновь завоеванных территорий. Даже договор о капитуляции Гранады был заключен на выгодных для мавров условиях, а спустя пять лет короли пытались привлечь мавров, изгнанных из Португалии, разрешив им не только въезд, в Кастилию, но и жительство в ней и проезд по территории страны со всем имуществом, причем маврам обещано было королевское покровительство. Неприязненные по отношению к маврам акты, которые имели место в Гранаде, знаменуют начало совершенно нового курса, проведение которого оказалось возможным, когда была одержана решительная победа над гранадскими маврами. Королям уже не было необходимости ни привлекать симпатии мавров, ни уважать их права. Последствия этой перемены были весьма печальны, так как восстание морисков стоило много крови. Большой ущерб был нанесен в 1499 и 1500 гг. африканскими корсарами, которые по призыву тех же гранадских мавров совершили нападение на многие города Андалусии и увели с собой немало пленных, особенно духовных лиц.
После победы кастильских войск наиболее строптивые обитатели Гранады выехали в Берберию, а остальные продолжали мирно заниматься своим делом, подавая высокий пример трудолюбия. За это современники, и в частности гранадский каноник Педраса, восхваляли морисков. Но и мориски, чье поведение по отношению к завоевателям было безукоризненным, подвергались насилиям и притеснениям со стороны лиц, не считавшихся с их правами и грубо нарушившими условия капитуляции, и в конце концов были приведены к полной покорности силой. Поэтому нам не должно казаться странным, что один писатель времен «католических королей» — Педро Мартир де Англериа — сказал в 1512 г., что если какой-нибудь храбрец-пират проникнет на территорию Гранады, то все мавританское население присоединится к нему, и тогда, возможно, Гранадское королевство, будет утрачено. Следует принять во внимание, что мориски там составляли большинство населения. Доказательством тому является записка секретаря Фердинанда и Изабеллы Фернандо де Сафры, в которой указывается, что одни лишь мавры Альпухарры и гранадской долины вносили в казну податей (а подать эта равна была 25 % их доходов) на сумму в 6 382 500 мараведи.
Судьба мусульман в других областях полуострова была столь же тяжелой. Начиная с 1501 г., т. е. еще при жизни Изабеллы, которая весьма ревностно преследовала мудехаров, рядом указов на них наложили те же ограничения, что и на морисков Гранады, запретив им общаться между собой, а «мудехарам королевств Кастилии, Арагона, Каталонии и Валенсии» — приезжать на территорию Гранады. Наконец, 11 февраля 1502 г. предписано было изгнать всех мудехаров; мера эта не была, однако, приведена в исполнение. В свою очередь, мудехары Кастилии под давлением силы вынуждены были перейти в христианство; в лучшем положении оказались мудехары Арагона, которым Фердинанд пожаловал ряд привилегий по просьбе сеньоров. Заступничество последних объясняется тем, что в случае изгнания мудехаров феодалы теряли трудолюбивых и платежеспособных вассалов. Но еще в 1495 г. кортесы Тортосы вырвали у короля обещание, что он не будет изгонять мудехаров Каталонии. После указа 1502 г. кортесы в Барселоне (1503 г.) и в Монсоне (1510 г.) добились подобных же заверений от короля, который обещал, что мудехаров не будут крестить насильно, причем им гарантировалось свободное общение с христианами. В связи с этим Фердинанд (по просьбе герцога и герцогини Кардона, графа Рибагорсы и других знатных лиц) предписал арагонской инквизиции воздержаться от насильственного обращения мавров в христианство (грамота от 5 октября 1508 г.), обращенных же мудехаров король запретил отделять от их семей. Однако он разрешил проповеди в мавританских кварталах, которые читались с целью обращения мудехаров в христиан.
Исключение составляли мавры Теруэля и Альбаррасина, которых крестили массовым порядком. В 1502 г. Фердинанд запретил постройку новых мечетей и приказал разрушить те из них, которые были построены в обход этого постановления, что и случилось в Валенсии в 1514 г.
Мудехары Наварры, ввиду того, что это королевство входило в состав Кастилии, а не Арагона, подпали под действие указа 1502 г. Большинство из них, по-видимому, предпочло эмигрировать во Францию. В Валенсии состоялось много обращений, причем некоторые племена были крещены целиком (например, манисы до 1519 г.), но все же в валенсийской области оставалось еще много мудехаров.
В баскских провинциях с ними обошлись весьма сурово. Общественное мнение было особенно враждебным по отношению к мудехарам и евреям. В 1482 г. провинция Гипускоа добилась указа, запрещавшего проживать в ней всем обращенным маврам. А в 1511 г. в Бискайе был издан указ об изгнании мусульман и их потомков.
Изгнание евреев. Несмотря на все преследования, еврейская община оставалась сильной (и прежде всего в Кастилии), во-первых, благодаря своим богатствам, нажитым или путем крупных коммерческих операций (банки, крупные ссуды и т. д.), или производственной деятельностью, которой занимались массы еврейского населения, и, во-вторых, вследствие участия в органах управления и особенно в органах финансового ведомства (именно это участие и навлекало на евреев недоброжелательное к ним отношение со стороны народа). За год до смерти Энрике IV (1473 г.) произошла резня в еврейских кварталах в Хаэне, Андухаре, Кордове и других городах Андалусии. Как только закончилась война за престолонаследие, Изабелла и Фердинанд на кортесах в Мадригале в 1476 г. и в Толедо в 1480 г. восстановили прежние, фактически неприменявшиеся законы, по которым евреям запрещалось ношение шелковой одежды и драгоценностей, предписывалась изоляция еврейских общин в особых кварталах и не разрешались какие бы то ни было сношения с христианами. Эти меры снова подтвердились указами 1481 и 1483 гг. Достижению целей, которые преследовали подобные акты, содействовала также булла Сикста IV (от 31 мая 1484 г.), отменявшая все привилегии, данные папским престолом и вызванные необходимостью считаться с «финансовыми и лекарскими способностями» евреев. Эти привилегии препятствовали отделять евреев от христиан и запрещать евреям заниматься определенными профессиями.
Но подобные меры, вероятно, казались недостаточными, потому что именно в ту пору (хотя и нельзя установить точно дату опубликования) дан был указ об изгнании всех евреев из Андалусии. Этот указ, текст которого до нас не дошел, цитируется в документах 1483–1484 гг. и в финальном эдикте 1492 г. Но он не был проведен в жизнь либо потому, что выполнение его было отсрочено или отменен сам указ, либо же из-за войны с Гранадой, на время которой евреи взяли подряд на поставку продовольствия войскам. То же произошло и с указом, данным Фердинандом в отношении евреев Арагона.
Но одновременно законодательство продолжало защищать евреев (особенно в Кастилии) против произвола чиновников и частных лиц. Об этом свидетельствуют письмо председателя королевского совета (от 1 марта 1479 г.), касающееся жалобы еврейской общины Авилы на незаконное требование налогов; распоряжения от 18 сентября 1479 г. и от 8 января 1480 г., подтверждающие привилегии евреев того же города, согласно которым воспрещалось брать у евреев в залог дома, одежду и другие объекты, причем евреи освобождались от городских налогов и повинностей; приказ главного капитана эрмандады о предотвращении насилий над евреями Авилы (1480 г.), которые часто становились жертвами грабежей и бесчинств; королевское распоряжение (от 15 марта 1483 г.), защищавшее еврейский квартал от нападений соседей-христиан, разрушавших его ограду; грамота от 16 декабря 1491 г., обеспечивавшая безопасность личную и имущественную, выданная той же общине в связи с избиением камнями одного еврея и опасениями, возникшими у остальных евреев, которые боялись, что их «схватят, изувечат или убьют», и другие документы того же порядка. В то же время евреям Альмерии и Гранады, по договору о капитуляции этих городов, была предоставлена полная религиозная и гражданская свобода.