Для поощрения торговли были возобновлены прежние пожалования и даны новые льготы ярмаркам и открытым рынкам, в дополнение к привилегиям, ранее предоставленным Энрике IV. В двух законах, принятых на кортесах в Толедо, упоминаются ярмарки в Толедо, Сеговии, Медине, Вальядолиде и других городах и подтверждаются охранные грамоты короля, данные всем лицам, которые направляются в эти пункты с товарами. Следует отметить, что на арагонские и каталонские ярмарки эти законы не распространялись; в них не фигурируют значительные ярмарки в Медина дель Кампо; об этом свидетельствует тот факт, что в 1492 г. купцы просили Изабеллу объявить эту ярмарку общеиспанской.

Другой закон, выражая в общих чертах свое глубочайшее уважение к собственности, запрещает на побережье Галисии, Леона и Андалусии взимать особый сбор — письо ( picio ), дающий возможность жителям побережья присваивать потерпевшие кораблекрушение суда и их грузы. Там же содержится другой запрет: «Когда какое-нибудь животное упадет с места или ранит другое животное или человека, или же свалится с обрыва телега, или разрушится дом, то судьи или сеньоры этой местности не должны за это забирать себе животных, телеги и дома, т. е. поступать в соответствии с древними обычаями некоторых местностей, ибо несправедливо такое вымогательство и развращает оно нравы; ни с указанных предметов, ни с других подобных нельзя взимать налог крови или налог за человекоубийство».

Другой мерой защиты права собственности был закон кортесов в Толедо, в котором указывалось, что менялы и купцы, которые берут на хранение деньги и скрываются с ними, должны считаться «ворами, расхищающими общественное достояние».

Для поощрения торговли и привлечения кораблей к берегам Кастилии короли покровительствовали торговому флоту. Они платили значительные премии кораблестроителям, которые строили корабль вместимостью более 600 тонелад[244]; запрещали перевозку товаров на иностранных судах, когда в том же порту имелись испанские; препятствовали продавать вне Испании корабли, построенные на отечественных верфях, и, наконец, освобождали от таможенных пошлин те корабли, которые заходили в испанские порты, не выгружая товаров. Но Фердинанд и Изабелла, подчиняя интересы торгового флота возможным военным нуждам, ставили в привилегированное положение лишь владельцев кораблей с большим тоннажем. Тем самым они заложили основы для дальнейшего развития военного флота, но разорили владельцев мелких судов, более пригодных для различных торговых операций, в частности для каботажного плавания. Но несмотря на серьезную ошибку, которую допустили короли, поощряя главным образом строительство крупных кораблей, торговый флот в начале XVI в. значительно вырос и, по свидетельству одного современника (видимо, преувеличенному), насчитывал 1000 кораблей. Таможенная система препятствовала развитию внешней торговли, но сохранялись еще старые международные торговые связи, о масштабе которых свидетельствуют таможенные документы Бискайи и Гипускоа (в порты этих областей заходили главным образом английские и фламандские мореплаватели и купцы) и материалы деятельности бирж в зарубежных странах, содержащие сведения о кастильских торговых агентах и консулах в Лондоне, Нанте, Ла-Рошели, Флоренции и в главных торговых центрах Фландрии. Со своей стороны, и множество иностранцев приезжало в Испанию, основывая торговые дома, банки и т. п.; наплыв их особенно усилился после изгнания евреев, когда сильно поредело купеческое сословие в Кастилии и арагонском королевстве. Особенно много было в стране немцев и итальянцев (прежде всего генуэзцев), которые оседали на восточных берегах Испании (в Барселоне, Валенсии, Аликанте) и в Андалусии. Появилось также много французов, которым Фердинанд в последние годы жизни оказывал покровительство. Не было недостатка в жалобах на это вторжение иностранцев, которое вызывало прежде всего отток за границу драгоценных металлов. Поэтому в 1499 и 1515 гг. были приняты законы, запрещавшие иностранцам быть менялами и заниматься торговлей предметами первой необходимости; банкирам надлежало раз в четыре месяца представлять для проверки свои книги, во избежание вывоза денег за пределы страны. Кортесы в 1516 г. просили также запретить иностранцам заниматься торговой деятельностью в Испании на один год; но король отверг эту петицию, считая, что подобная деятельность отвечает интересам испанской экономики.

Для облегчения межобластных торговых сделок была вновь предпринята попытка (в соответствии с подобными же мероприятиями Альфонса XI) упорядочить систему мер и весов (грамота 1496 г.). Следует отметить, что корона стремилась осуществить лишь частичные реформы, так как полностью унифицировать разнообразные единицы меры и веса не представлялось возможным. Были учреждены также торговые консульства в Бургосе (в 1493 г.) и Бильбао (в 1511 г.); предполагалось сделать судоходным реку Тахо на всем ее протяжении от Толедо до устья.

Но наряду со всеми этими распоряжениями, которые более или менее (хотя бы и временно) содействовали развитию торговли, принимались, в соответствии с ложными экономическими воззрениями эпохи, решения, которые в конечном счете вредили торговле. О запрещении вывозить золото и серебро уже шла речь выше. И, разумеется, если этот запрет распространялся на испанцев, то еще более ограничивал он торговую деятельность иностранцев. Так, грамотой 1491 г. разрешался лишь обмен иностранных товаров на местные, а не продажа их за деньги. Временно было запрещено также вывозить в королевство Гранаду скот, оружие, продовольствие и т. п.

В связи с законами против роскоши запрещено было ввозить парчу, золото и серебряную посуду (1494 г.). О запретительных мерах, ограничивающих ввоз по соображениям протекционизма, уже упоминалось выше.

Торговля в Каталонии и на Майорке. Для Каталонии и Майорки характерны некоторые своеобразные особенности. Выше приводились данные, свидетельствующие об упадке барселонской торговли, который наметился еще более отчетливо, когда начались преследования евреев и обращенных, в чьих руках были сосредоточены значительные богатства. Эти факты подтверждаются и записями, содержащимися в книгах барселонского городского совета и в письмах советников королю Фердинанду. Один протокол 1489 г. свидетельствует, что этот упадок вызвал беспокойство руководителей совета. Обсуждая меры, каковыми «можно несколько поднять торговлю, которая совсем пришла в упадок в этом городе», они решили соорудить два корабля вместимостью по 500 и 600 тонелад; строителям была обещана премия в размере ста ливров за каждые сто тонелад сверх намеченного по проекту водоизмещения. Мотивировалась эта мера тем, что «барселонские купцы смогут успешнее торговать, перевозя на этих кораблях много тканей и всякого добра, и не посмеют грузить товары на чужеземные суда, что избавит город от больших убытков». С той же целью в 1481 г. были увеличены таможенные пошлины и запрещен ввоз иностранных сукон (как это уже практиковалось во времена Альфонса V), «даже если они были бы изготовлены во владениях нашего короля», т. е. в других областях арагонского королевства. Но как барселонская торговля, так и барселонское ремесло были уже поражены насмерть. Советники 1492 г. дают такой наказ своим преемникам: «Пусть будущие советники вспомнят, как из-за инквизиции, учрежденной когда-то в городе, возникло множество затруднений для торговли, произошло уменьшение городского населения и причинен был иной непоправимый ущерб общественному благу, пусть они помнят, что так будет продолжаться и впредь, если не обнаружится какое — либо целительное средство».

Вероятно, все эти жалобы несколько преувеличены, но, несомненно, упадок имел место и наметился, по-видимому, еще до 1484 г. Упадок вызывался и иными причинами, и особенно турецкими завоеваниями в восточной части Средиземного моря (из-за которых прекратилась торговля с левантийскими портами) и открытием Америки, которое изменило направление старых торговых путей. Таким образом, советники не без основания могли заявить в 1491 г. Фердинанду, что «консулы морской биржи этого города видят, что торговля совсем ослабла и пришла в упадок, ибо купцы, прекратившие торговлю из-за корсаров и особенно из-за вассалов вашего высочества, которые, прикрываясь королевским знаменем, отнимают у них добро, а также ремесленники, которым нечем существовать и которые не могут прокормиться трудами рук своих, покидают этот город и уезжают в другие страны».

Положение еще более ухудшалось из-за препон, чинившихся сухопутной торговле. Уже отмечалось, что весьма ограничивалась свобода торговли с Кастилией. В самой Каталонии, не считая тех препятствий, которые создавали сами барселонские жители из соображений протекционизма, торговые связи с другими городами были сильно затруднены. Часто Таррагона и Херона запрещали ввоз некоторых товаров из Барселоны, например, гончарных изделий. В Руссильоне стремились воспрепятствовать ввозу барселонских сукон. Такая система, бесспорно, вела к неизбежной катастрофе.