В положении зависимости люди оказывались по разным причинам: по рождению (дети сервов считались сервами) и из-за долгов; далее, класс сервов пополнялся за счет военнопленных (главным образом мусульман). Это была низшая категория крепостных, с которыми обращались хуже, чем с рабами. Наконец существовал институт обноксации ( obnoccaciôn ), или добровольного обращения в крепостное состояние. Обнсксация имела место в тех случаях, когда свободный вступал в брак с крепостной или, когда какое — либо лицо вверяло себя и свое имущество покровительству сеньора или церкви.
Переходивших под власть церкви называли обычно облати ( oblati ). Они находились в относительно лучшем положении, чем прочие крепостные[84].
Отпуск на волю (manumision). Сеньоры могли давать сервам вольную, но нередко последние сами добивались свободы, поднимая восстания или обретая волю в бегах. Однако последние два способа применялись нечасто, хотя порой, после многократных возмущений, крестьяне и добивались свободы.
Отпуск на волю ( manumision ) имел место нередко под влиянием проповедей христианской церкви[85]. В результате появилась промежуточная социальная группа вольноотпущенников ( libertos ), внутри которой имелись различные градации. Дело в том, что порой сеньоры сразу предоставляли сервам полную свободу, порой же они сперва связывали их стеснительными ограничениями, обязывая вольноотпущенников отбывать определенные повинности и лишь с течением времени давали вольную. Чаще всего вольноотпущенники попадали под покровительство или бенефакторию ( benefactoria ) монастырей и церквей (обычай этот восходит к вестготской эпохе), причем в этом случае особо оговаривалось право отказа патронируемых от бенефактории в случае притеснения со стороны патронов и право жалоб на патронов королю, епископу или графу.
Сервы в первое время не имели своей собственности, потому что все приобретаемое ими присваивалось сеньорами. Сеньоры были обязаны кормить их в те дни, когда сервы отбывали барщину. Об этом свидетельствуют многие документы, в которых речь идет о повинностях сервов, принадлежащих монастырям, церквам и светским феодалам. Если сервы получали свободу, то обычно им предоставлялось право брать с собой определенное имущество (пекулий)[86] и распоряжаться им. Однако к сеньору после смерти вольноотпущенника (если последний не имел потомства и не оставлял завещания) переходило все имущество покойного и половина его достояния в том случае, если оставалось завещательное распоряжение.
Изменения в положении сервов. Рост населения, отпуск на волю и другие подобные причины способствовали постепенному формированию промежуточного класса, частично состоявшего из вольноотпущенников и частично из людей, первоначально свободных. В середине X в. большая часть населения относилась именно к этому классу, положение которого было благоприятней, чем сервов. Лица, принадлежавшие к этому классу, в зависимости от своего юридического статуса и местных условий, именовались по-разному; чаще всего к ним применялось наименование хуньорес ( juniores ), причем эта группа подразделялась на две категории: хуньорес де кавеса ( «меньшие» люди, подушные ), в которую входили вольноотпущенники, обязанные платить сеньору подушную подать за себя и своих детей, и хуньорес де эредад или соларьегос ( juniores de heredad или solariegos — меньшие, поземельные — люди, работавшие на чужих землях и платившие с них подати или арендовавшие участки земли). К этому классу относились многие колоны и сервы, которые либо от сеньора, либо по собственной воле получали личную свободу и превращались в земледельцев, обязанных выплачивать подати (оброк) и выполнять определенные повинности. Хуньорес де эредад могли иметь собственность и изменять местожительство в пределах одной и той же сеньории, а порой даже переходить в другую сеньорию. В последнем случае они, однако, лишались своего пекулия. С этой формой зависимости, которая фиксирована в «вольностях Леона» (« Fuero de Leon »), связана была уплата податей сеньору.
Королевская власть. Главой государства был король, власть которого формально распространялась на всех обитателей его королевства. Однако в действительности не во всех случаях он мог ее применить, и к тому же эта власть была отнюдь не полной, как уже отмечалось, когда шла речь об эпохе вестготского владычества и первых двух веках реконкисты.
Только королю принадлежали законодательные права. При этом не только законы общего характера, но и различные распоряжения знатных сеньоров утверждались королем. Король имел право призывать на войну своих вассалов ( fonsedera ) и обязывать их отбывать военную службу. Только он мог чеканить монету, и только ему принадлежали высшие административные и судебные права.
С течением времени королевская власть, во всех ее проявлениях, претерпела на практике значительные изменения, вызванные либо уступками и пожалованиями королей, либо тем обстоятельством, что короли не могли непосредственно и одинаковым образом управлять всеми своими подданными.
Чтобы уяснить это положение, необходимо иметь в виду, что земли североиспанских королевств делились на три части, или на три категории. Первая категория представлена была землями знати, вторая — доменами монастырей и церкви, третья — старыми доменами короля и землями, которые приобретались в ходе завоевательных войн и на которые распространялась юрисдикция суверена. Теоретически вся территория страны принадлежала королю, поскольку по закону монарх носил громкий титул — dominus rerum (абсолютный владыка). Предполагалось, что сеньоры, епископы и аббаты имеют земельные держания не по праву владения, а по праву королевского пожалования. В действительности, однако, пользование землей третьими лицами исключало для короля возможность управления этими территориями, поскольку власть в пределах земельных владений духовных и светских магнатов фактически переходила к ним безраздельно.