Еще не умолк этот громкий плач, как послышался голос медведя-великана:
— Возьми, Чичкан, свой синий топор, свой стальной нож. Нарежь крепкие гибкие ветки, согни тугие луки, стяни их звенящей тугой тетивой. Заостри стволы пихт — они будут нам копьями, наломай веток орешника — они будут нам стрелами.
Весь день до ночи работал Чичкан, всю ночь при свете костра трудился. Но вот будто богатырь распахнул на груди темную шубу — открылись взгляду плечи гор на западе. Посветлело небо и на востоке. Выпрямился Чичкан и увидал медведя-великана. Вместе с алой зарей он на стойбище шел.
За большим медведем шли сурки в желтых дохах, за сурками медленно, вразвалку, двигались серые барсуки, за барсуками, подталкивая их, спешили росомахи с круглыми щитами на черной спине, за росомахами шагали медведи в бурых тулупах.
Малые пики и луки пришлись впору суркам, оружие потяжелее взяли барсуки и росомахи. Тяжелые копья легко, играючи, медведи подняли.
Как огненный бубен, выкатилось на небо утреннее солнце. Вместе с солнцем двинулся к стойбищу Чичкана Ер-Боко-каан со своим непобедимым войском. Звеня бронзовыми доспехами, вызывали воины Чичкана-сироту на смертельный бой.
— Ложись! — приказал зверям большой медведь.
Впереди залегли сурки и барсуки, за сурками притаились в густой траве росомахи, позади росомах, в тени деревьев, заняли места медведи.
С одного края этого войска черно-желтый большой медведь встал, с другого — Чичкан на Гнедом.
В небе солнце поднялось; в долину воины Ер-Боко-каана спустились.