Но та увернулась, и полено задело только левую заднюю лапу.
— Эх, Дьяланаш, Дьяланаш, — приговаривала лиса, зализывая ушибленную лапу, — ты на ханской дочери еще не женился, а повадки у тебя настоящие ханские. Не сердись понапрасну, я ведь не простая лиса, а лиса-сваха. Уж если взялась, значит, дело будет слажено.
И прихрамывая, голодная лиса побежала к Караты-каану:
— Дьякши болзын, великий хан! Дьяланаш привет вам шлет! Он просит на время ваш самый большой котел. Нам надо масло мерить.
— Ты — глупая лиса, — засмеялся Караты-каан, — у Дьяланаша ни одной коровы нет, капли молока ему негде взять. Откуда у него может быть столько масла?
— Солнцем клянусь, великий хан, масла у Дьяланаша так много, что из всех его котлов через край, прямо на камни течет. Я поскользнулась, чуть ногу не сломала. Видите? Хромаю теперь…
— Вот он, котел, бери.
С этим котлом обежала лиса все стойбища, все кочевья:
— Подайте немного масла голодной лисе…
Кто ложку масла, кто половину ложки дал. Так, собирая понемногу, лиса наполнила котел и притащила Дьяланашу: