"Барельеф... офорт... Одно ведь?" -- ты спросила невзначай.
Я был счастлив. Ведь в наивном, детски глупеньком вопросе
Было столько от заката, от черемухи, от снов... --
Что я мог лишь погрузиться в дым каирской папиросы
И прижать уста любовно к белым звездочкам цветов.
Да, душа твоя простая, хоть прическа -- стиль Медузы...
Хотя рот твой ярко алый -- губка жадная на все,
Хоть ты смотришь с вожделеньем на военные рейтузы,
Но черемухи безгрехье -- это истинно твое.
А черемуха лежала, разметавшись шаловливо,