Потом Эли Становски скинул рубаху, потер ладони сухой землей, чтобы они не скользили, и тоже взялся за брус. Но выше дюйма ему так и не удалось его поднять.
Тогда встал с места парень из Джонстауна. Сначала он произнес очень прочувствованную речь о том, что он намерен сделать с этим куском металла. Но ни на кого это не произвело впечатления, а Стив Местрович даже заскучал как-то. Да что там говорить, разве сталелитейные заводы в Джонстауне могли сравниться с заводами Питтсбурга Стив мечтал, чтобы его дочка вышла замуж за человека, который работает там, где выплавляется больше стали!
Закончив речь, парень из Джонстауна взялся за стальную отливку. Лицо его налилось кровью. Жилы на шее вздулись. Пот градом катил с него. А стальной брус ни с места.
И тут грохнул смех железного человека.
Он затерялся где-то в толпе, и сначала никто не обращал на него внимания. Ну еще бы, все были заняты состязанием. Железный человек прямо-таки надрывался от смеха. Потом, ухмыляясь, подошел к трибуне, одной рукой подхватил беднягу из Джонстауна, а другой тяжелую отливку. И помахал ими у себя над головой.
Парень из Джонстауна завопил, словно мальчишка, которого вдруг, ни с того ни с сего, заставили мыть шею.
- Да угомонись ты! - рыкнул на него великан, и голос его прогремел громче сталелитейного цеха, когда тот на полном ходу. - Нельзя и пошутить
И он осторожненько опустил молодца из Джонстауна на землю. А потом - раз! - и скрутил узлом все три отливки прямо на глазах у развеселившейся толпы.
Стив Местрович был на седьмом небе от счастья. Как он гордился, что нашелся-таки достойный жених для его дочки Мэри!
- Откуда ты взялся Как звать-то тебя - спросил он великана.