6. Хури-хури
В канун Рождества наши предки взяли духовые ружья и пошли в лес. Убили несколько обезьян, мясо стали коптить. Когда мертвую обезьяну подносишь к костру, от жара ее черты искажаются будто в улыбке, руки шевелятся сами собой. Кто-то нашел, что выражение лица мартышки в этот момент сильно напоминает жену вождя, занятую приготовлением кукурузного пива. Шутка имела успех. Каждый норовил сунуть свою обезьяну ближе к огню некоторые сами от смеха чуть в костер не попадали. Тальке глухой не участвовал в общем веселье. Бедняга решил, что смеются над ним, обиделся и с досады ушел в чащу.
Возвращался он поздно вечером. Отблесков костра нигде не было заметно. Не сразу отыскав поляну, на которой располагался лагерь, индеец застал товарищей спящими и, похоже, давно -огонь погас и даже угли остыли. К счастью, он вспомнил, что проходя по лесу, видел в отдалении струйку дыма – примерно там, где над деревьями возвышалась скала. Теперь он заспешил в том направлении, надеясь раздобыть головешку.
Вот и скала, в ней пещера. У костра дремлет старушка. Опасаясь разбудить спящую, индеец приблизился. Костер был сложен из человеческих костей. Взяв две из них в руки, глухой бросился прочь, но не прошел и ста шагов, как кости погасли. Он повернул назад, но теперь старуха проснулась.
– Зачем ты сюда явился? – процедила она неожиданно злобно.
– Мне бы огня, а то наш погас, – ответил индеец.
– А ты не смеялся над мертвыми обезьянами? – перешла старушка на шепот. Она отвернулась, так что глухой не сразу понял вопрос, догадаться о смысле которого он мог только по движению губ.
– Нет, нет, я не смеялся, я рассердился, сбежал от них в лес, – лепетал он.
– Знаю, знаю, – успокоилась ведьма. – а теперь слушай: сейчас к вам на стойбище сыночки мои придут, хури-хури. Ты как пойдешь туда, спрячься в какой-нибудь яме, чтобы тебя не заметили!
Глухой послушался. В полночь задул ветер, грянул гром и продолжал грохотать не переставая. Из зарослей выбежали хури-хури, громко и бодро крича: