Женщина легла, содрогаясь от удовольствия, раскрыла вагину пошире, а сын опять бросал грибы в цель. Вот он спустился, лег на мать и ввел ей в лоно огромный пенис.
Потрясенные виденным и слышанным, женщины пустились бежать. На стойбище они рассказали мужу, что проделывает его жена. Мужчина удивился чрезвычайно: он был уверен, что сын еще совсем маленький. Но тут же ему пришло в голову, что ведь он никогда не видел тела собственного ребенка, одно лишь лицо. А не видел он его потому, что мать не показывала, скрывала сына в котомке, иначе отец поразился бы, сколь мощный у мальчика пенис. Он бы тогда догадался, что этот ребенок способен отлично совокупляться со взрослыми женщинами.
Теперь мужчина взял нож и точил его до тех пор, пока лезвие не стало легко резать кожи и шкуры. Весь следующий день жена с сыном опять пропадали в лесу, возвратившись, как обычно, под вечер. Муж подошел и проговорил сладким голосом:
Что же ты никогда не положишь сумку с ребенком на землю ведь тебе тяжело!
Наш ребенок еще слишком слаб, отвечала женщина строго, я должна защищать его, беречь! Да и что он там весит совсем еще крошка, будто не знаешь!
Однако сейчас отдохни и дай сумку! повысил муж голос.
Не дожидаясь ответа, резанул ремни, сумка упала и раскрылась. Мальчик лежал на спине, ножки в стороны, а в паху у него торчал гигантский пенис. Сомнений не оставалось! Мужчина еще раз взмахнул ножом и отсек этот орган. Хлынула кровь. Отец повернулся и пошел прочь, а сын превратился в дятла. Он улетел в лес и остался там навсегда. До сих пор у него мощный клюв, а в клюве длинный красный язык.
96. Гуси
Раньше женщины племени яганов ходили почти нагими: крохотный треугольник спереди и такой же узкий кусочек сзади. Дома они и его снимали.
Жила женщина с маленьким сыном. Однажды ее муж несколько дней не возвращался с охоты. Жена хлопотала по хозяйству и не слишком заботилась о том, чтобы прикрыться как следует. Всякий раз, как она нагибалась, ее женские органы оказывались на виду и маленький сын, стоя сзади, не мог оторвать от них глаз. Зрелище доставляло ему такое удовольствие, что ни о чем другом он не в силах был больше думать. Обратив внимание на вульву матери, он с тех пор то и дело кричал: