На этот раз Хитева ждал очень долго, прежде чем вновь подать голос.
– Братец! – позвал он.
Спутник не отвечал. Тогда Хитева вынул из вещевого мешка острую ракушку, которую держал на случай, если понадобится что-нибудь подстругать или заточить. Отломив затупившийся край, Хитева принялся скоблить обломанный конец берцовой кости, торчавший из его обугленной голени. Спутник следил за движениями одноногого, опасаясь уснуть. Хитева же то и дело отрывался от своего занятия, спрашивал товарища, спит ли тот, всматривался в его лицо. Не замечая ничего подозрительного, он продолжал трудиться над костью. Постепенно ему удалось так ее заточить, что получилось острие не хуже любого копья. В последний раз Хитона попробовал разбудить товарища:
– Эй, проснись, костер гаснет, надо его поправить!
Раздавшийся в ответ храп окончательно успокоил одноногого. Смотря в сторону своего спутника, лежавший лицом к небу, Хитева заговорил:
– Когда во всей деревне устраивают облаву на тапира когда собаки находят след и с лаем гонят животное в мою сторону, когда сидя в засаде, я уже слышу топот тяжелых ног и треск валежника, – тоща я становлюсь на изготовку. И когда тапир совсем уже близко, и громко звучат голоса загонщиков, направляющих его на меня, тогда, тогда… – я делаю так!!!
С этими словами одноногий подпрыгнул как кузнечик и со всего размаху вонзил свою смертоносную ногу в землю. Удар пришелся точно туда, где секунду назад лежал спутник Хитевы, успевший отстраниться и вскочить на ноги.
Увидев, что промазал, нападавший метнулся от костра. Он на ходу превратился в маленькую двуутробку и забрался в термитник.
– Ах, ты злой дух, сейчас я тебе покажу! – кричал спутник.
Схватив пылающую головню, молодой охотник забегал вокруг, пытаясь увидеть врага. Но Хитева тем временем вновь принял человеческий облик и скрылся. Охотник же, проведя остаток ночи в бесплодных поисках, утром вернулся домой.