Акуй-Халава разворошил кучу очистков, но ничего не нашел. «Зачем это сверчок говорит, будто потроха в кожуре? – подумал Акуй-Халава. – Как только съешь какую-нибудь дуру, сразу звездный дождик идет!». В действительности это кто-то из детишек написал с помоста. Акуй-Халава вышел во двор и направился к своему сливовому дереву. По дороге он пел:
Амм… лапала, амм… лапала…
Мои длинные волосы, толстые ноги, моя красота – очаровало все это Камалало!
Подумала, дура, что я человек, но теперь увидела, кто я!
Амм… лалала, амм… лалала…
Стало уже совсем светло. Зама-Зомайро и дети спустились с помоста. В гамаке лежала голова сестры и посверкивала глазами.
– Что я тебе говорила! – торжествующе произнесла Зона-Зомайро. – А вы, дети – быстро купаться!
– Я тоже купаться пойду, – заявила голова Камалало.
– Каким это образом? – удивилась старшая сестра. В ответ голова выкатилась из гамака и поскакала к реке, подпрыгивая, будто мячик. Вернувшись, Зама-Зомайро велела детям пива не пить – его ведь пробовал Акуй-Халава! Поэтому они лишь облизали котел.
– Бедные детишки мои! – вздохнула Зама-Зомайро. Она испекла лепешек и сказала: