- Что, черт? Околевать-то, видно, не хочется? Небось! Здоров, буйвол, сразу не помрешь!
И - сейчас же к матери:
- Вы, Елизавета Ивановна, голубушка, за птенца своего трехаршинного не тревожьтесь. Конечно, дифтерит - не шутка, но мы теперь его, как насморк, лечим. Конечно, Сашка пасть свою запустил, но плюньте вы в глаза тому врачу, который, в условиях городской буржуазной обстановки, не умеет дифтерита вылечить и больному умереть допускает.
Мать ожила, расцвела, а Остроумов уехал, посоветовав мне на прощанье:
- Читай, брат, Базарова - против смертных мыслей хорошо помогает. И не бойся. Хуже смерти ничего не будет - только лопух из тебя вырастет! Ха-ха-ха! Наплевать!
Нахохотал, нагрохотал, наострил, развеселил меня, мать, отца, поднял настроение в доме и - исчез. И так, затем, каждый день. А впоследствии признавался, что случай мой был отчаянный (по тогдашним медицинским средствам: сыворотки-то и прививок ведь еще не было!), и он почти не имел надежды поставить меня на ноги... Есть у меня старый очерк "Как умирают москвичи", который когда-то очень нравился Антону Чехову. Он написан, хотя и в тонах шаржа, но почти фотографически с нескольких известных врачей восьмидесятной Москвы, в том числе веселый профессор Доброзраков - с Остроумова.
Ваня Чупров был юноша серьезный, почти суровый, на редкость вдумчивого отношения к себе, характера крепкого, ума пытливого. Медик по образованию, уже на четвертом курсе, он болел сознательно, умирал гневно, но бесстрашно. Трудно врачу с таким больным, который сам себя наизусть знает и, кроме строгой правды, ничего не требует, а между тем правда-то, как Лука говорит, обух для него. Стало быть, надо было и правду сказать, и надеждою ее обезвредить. И вот Остроумов набрасывается на Ваню с самой слабой стороны его характера - в его научном самолюбии: как же, мол, вы, образцовый студент, занимающийся, талантливый медик, уже работавший в клиниках, прозевали в самом себе воспаление легких? Ведь это же - черт знает что!
Это - невежество! - и пошел, и пошел. Ваня растерявшийся, сконфуженный, объясняет, что он подозревал, но сомневался.
- А по каким таким данным вы изволили сомневаться? Ваня излагал свои наблюдения. Остроумов как бы поддается:
- Да?.. В самом деле?.. Вот как?.. Гм... да, не может быть?., странно!..