-- Ничего нѣтъ проще, -- отвѣчалъ колдунъ.-- Болотный царь не имѣетъ права задерживать у себя твою дочь, если...
Но онъ не успѣлъ договорить, потому что чары болотнаго царя мгновенно превратили его въ лягушку, и, убѣгая отъ пролетавшаго журавля, колдунъ проворно прыгнулъ въ камышъ.
-- Сущіе пустяки, -- сказалъ другой колдунъ.-- Зови свою дочь съ того берега, гдѣ она погибла, девять зорь утреннихъ и девять вечернихъ по девяти разъ каждую зорю, и болотный царь потеряетъ надъ нею власть, если...
Но на этомъ словѣ чары болотнаго царя скрутили колдуна въ пестраго ужа, и онъ, зашипѣвъ, обвился вокругъ золота, подареннаго ему графинею.
Придя къ третьему колдуну, графиня скрыла отъ него несчастія двухъ его товарищей и сказала такъ:
-- Болотный царь укралъ мою дочь. Но мудрые люди говорятъ, будто я могу возвратить ее себѣ. Стоитъ только девять зорь утреннихъ и девять вечернихъ звать ее по девяти разъ на томъ мѣстѣ, гдѣ она потонула, я болотный царь долженъ будетъ отпустить ее, если...
-- Если она еще дѣвушка, -- договорилъ колдунъ.
И, обращенный въ кулика, жалобно застоналъ надъ ближнею лужей.
Девять утръ и восемь вечеровъ болото безмолвно внимало материнскому призыву. Когда же догорѣла послѣдняя вечерняя заря, графиня Примула -- вмѣстѣ съ туманомъ, побѣжавшимъ по мареммѣ, -- услыхала изъ трясины голосъ Мелинды:
-- Поздно зовешь меня, мать моя. Болотный царь овладѣлъ мною, и я осуждена остаться его рабою, на днѣ болота. Прощай, мать! Я въ послѣдній разъ говорю съ тобою. Близка зима, и скоро мы, съ царемъ-супругомъ, задремлемъ на тинистомъ ложѣ, пока солнце не возвратитъ землѣ тепла. Новымъ же лѣтомъ я дамъ тебѣ знакъ, что я жива и помню о тебѣ.