-- Мы тоже на два мѣстечка мѣтимъ: себѣ и супругѣ; помру я, -- Анна Порфирьевна меня похоронить; помретъ она, -- я ее; а потомъ наслѣдники пускай накроютъ насъ такой плитой; мы съ супругой сорокъ годовъ жили -- не ссорились, такъ, значитъ, и на томъ свѣтѣ, чтобы неподалечку другъ отъ друга.
Я одобрилъ затѣю старика.
-- Это кого-же такихъ похоронили здѣсь?-- говорилъ онъ, щуря старые глаза на плиту, -- безъ очковъ-то я не очень...
Я прочиталъ. На плитѣ была начерчена пространная эпитафія супружеской четѣ: интереснаго въ ней ничего не было, кромѣ того, что жена пережила мужа всего тремя днями.
-- Вѣроятно, померла какой-нибудь заразной болѣзнью, -- предположилъ я.
-- А, можетъ быть, отъ горя?-- возразилъ мнѣ мѣщанинъ.
-- И то можетъ быть. Впрочемъ, я, кромѣ самоубійцъ, не видалъ людей, умиравшихъ отъ горя...
-- А я, на грѣхъ свой, видѣлъ... наказалъ Господь...
-- Вотъ какъ? это любопытно.
-- Да, господинъ, чудное и странное это дѣло. А для меня въ немъ и то еще огорчительно, что въ моемъ домѣ ему мѣсто было, и моя родная кровь въ немъ, хотя и не по своей волѣ, случаемъ, а все не безъ грѣха. Изволите-ли видѣть: мы московскіе мѣщане, приторговываемъ малость скобянымъ товаромъ, и, хоть времена теперь не такія, чтобы коммерческому человѣку имѣть большой профитъ, однако, благодаря Бога, на достатки не жалуемся. Имѣемъ домикъ въ Лефорговой; верхній этажъ сдаемъ, внизу живемъ сами. Семья невеличка: я самъ-другъ со старухой, да племянница Гаша, -- теперь ужъ на возрастѣ дѣвка, а, когда приключилось все это, что я вамъ хочу разсказать, она была еще семи лѣтъ не дошедши. Дѣтьми насъ съ Анной Порфирьевной Господь не благословилъ: вотъ мы себѣ эту Гашу отъ покойной своячены и приспособили -- вродѣ какъ-бы въ дочки. Шустрая дѣвчонка: года три еще, -- и надо замужъ выдавать... Да! такъ верхній-то этажъ мы сдаемъ. Жили у насъ все благородныя лица и все подолгу; послѣдній жилецъ, учитель изъ гимназіи съ Разгуляя, десять годовъ занималъ фатеру; такъ былъ доволенъ. Перевели его куда-то въ губернію директоромъ, остались мы безъ жильца. Наклевываются разные, -- да смерть не охота отдавать незнакомымъ! кто его знаетъ, какой человѣкъ? Я по старинѣ живу: въ свой домъ непріятнаго человѣка не пущу; что мнѣ за радость себя неволить?.. Хорошо-съ. Ждемъ мы, пождемъ недѣльку -- другую, -- завертываетъ къ намъ участковый.