V.
Весь день до поздняго вечера не показывался Вендъ, изъ своихъ покоевъ. Только, когда мгла совсѣмъ уже насѣла на Золотой городъ, и въ большой палатѣ дворца зажглись розовыя лампады, наполненныя благовоннымъ масломъ, вышелъ онъ къ своей дружинѣ, ожидавшей его съ большою тревогой. Мрачнымъ взоромъ окинулъ вождь мужей брани и совѣта, сѣлъ къ золотому столу и спросилъ:
-- Что дѣлаетъ тотъ... черный воинъ... нашъ врагъ?
-- До сумерекъ, о, государь, онъ недвижимо, какъ каменный, стоялъ надъ холмомъ, пугая своимъ видомъ смятенный народъ. Теперь же мракъ покрылъ его, и -- продолжаетъ ли онъ сторожить городъ, уѣхалъ ли, -- мы не знаемъ.
Вендъ опустилъ голову на грудь, такъ что лицо его было въ тѣни, и никому нельзя было прочитать его мыслей. Онъ молчалъ -- и дружина молчала.
-- Есть ли между вами храбрые люди? сказалъ онъ наконецъ.
-- Мы всѣ не трусы! не обижай насъ, государь! отвѣчали дружинники въ волненіи.
-- Но дерзнетъ ли кто-нибудь изъ васъ поѣхать сейчасъ къ черному всаднику и говорить съ нимъ?
Дружинники смутились, и старѣйшій изъ нихъ возразилъ:
-- Ты требуешь невозможнаго, вождь. Когда человѣкъ идетъ на звѣря, онъ знаетъ, что у звѣря есть клыки, когти и стальныя мышцы; когда онъ идетъ на человѣка, знаетъ, что у человѣка есть оружіе;-- знаетъ, чего надо страшиться отъ своихъ враговъ и въ чемъ надо стать выше ихъ, чтобы не быть пораженнымъ или убитымъ. Это знаніе даетъ человѣку храбрость. А ты посылаешь насъ къ волшебнику, поражающему людей на смерть невѣдомо какимъ оружіемъ или чарами, отъ которыхъ нѣтъ защиты. Всякую храбрость убиваетъ невѣдѣніе.