ВТОРОЙ ОБЫВАТЕЛЬ. Но вѣдь сообщникъ ея не имѣетъ индульгенціи?
МАРІАННА. О, что касается дона Эджидіо, я не препятствую вамъ высѣчь его даже крапивою, какъ стараго лѣниваго пѣтуха.
ГОЛОСА. Высѣчь дона Эджидіо! высѣчь прелюбодѣя!
ЛЕПОРЕЛЛО (бывшій все это время какъ бы въ безпамятствѣ, вскакиваетъ), Нѣтъ, ужъ это слишкомъ! Гдѣ моя жена? Чертовка! Отвѣчай: гдѣ моя жена?
ОБЫВАТЕЛЬ. Вотъ лицемѣръ!
ВТОРОЙ ОБЫВАТЕЛЬ. Гдѣ же въ этотъ часъ можетъ находиться приличная женщина, какъ не въ своей спальнѣ?
ЛЕПОРЕЛЛО. Кто сказалъ, что Габріэлла въ своей спальнѣ? Я убью того, кто это сказалъ.
ВТОРОЙ НИЩІЙ. Онъ помѣшался!
ЛЕПОРЕЛЛО. Лучше бы ей быть въ аду, чѣмъ оставаться въ эту ночь въ своей спальнѣ.
МАРІАННА. Въ такомъ случаѣ, хозяинъ, могу васъ утѣшить: хозяйки нѣтъ въ спальнѣ. Вчера вечеромъ къ ней прибыла гостья, тетушка изъ Ночеры, и синьора Габріэлла уступила этой почтенной особѣ свою постель, а сама ночевала въ угловой комнатѣ.