ГАБРІЭЛЛА. Я защищалась, какъ могла, и обратила его въ бѣгство.
ДОНЪ РИНАЛЬДО. Бейте этого пестраго франта!
ГАБРІЭЛЛА. Теперь, когда я въ безопастности, женская слабость можетъ вступить въ свои права и дальше пусть говорятъ мужчины. (Лишается чувствъ и падаетъ на руки Лепорелло, роняя шпагу, которую Нищій подаетъ Донъ Жуану.)
ДОНЪ РИНАЛЬДО. Разорвемъ на части соблазнителя нашихъ женщинъ.
НАРОДЪ. Бейте! Разорвемъ!
ФРАНЦЪ (обнажаетъ мечъ). Halt!
(Народъ отступаетъ.)
НИЩІЙ. Не будемъ спѣшить, синьоры, какъ сказалъ пѣтухъ, когда ему показали вертелъ.
ДОНЪ ЖУАНЪ. Со шпагою въ рукѣ я нисколько не боюсь васъ, господа. Но, во имя справедливости, заявляю, что я далеко не такъ виноватъ, какъ показываетъ очевидность. Все дѣло въ недоразумѣніи.
ОБЫВАТЕЛЬ. Такъ разъясните его, синьоръ.