ЛЕПОРЕЛЛО. Во-первыхъ тѣмъ, что, какъ я уже имѣлъ честь вамъ замѣтить, жена моя добродѣтельная женщина.
ДОНЪ РИНАЛЬДО. А я уже имѣлъ честь замѣтить вамъ въ отвѣтъ, что добродѣтель жены вашей, какъ и всякая другая, граничитъ съ порокомъ. Учредите на границѣ зоркую таможню, чтобы амуръ не провезъ къ вамъ контрабанду.
ЛЕПОРЕЛЛО. Во-вторыхъ, тѣмъ, что, благодаря покойному барину, -- нѣтъ въ Европѣ человѣка, болѣе меня постигшаго тайны любви. Я знаю всѣ штуки, всѣ хитрости и подвохи господъ ухаживателей за хорошенькими женами пожилыхъ мужей... Нѣтъ любовной мины, на которую я не не могъ бы отвѣтить контръ-миною, нѣтъ засады, которую я обратилъ бы на голову моего же врага. Э! да что тутъ толковать! Рога -- для меня анахронизмъ. Они умерли въ ту ночь, когда черти взяли моего покойнаго господина.
ДОНЪ РИНАЛЬДО. Однако, мужская красота...
ЛЕПОРЕЛЛО. Она умерла въ ту же печальную ночь, донъ Ринальдо.
ДОНЪ РИНАЛЬДО. Печальную?
ЛЕПОРЕЛЛО. Ну, да, для моего господина. Послѣ него я уже не видалъ истинно красиваго мужчины.
ДОНЪ РИНАЛЬДО. Сказать правду, донъ Эджидіо, я думаю, что соперничать съ вами можетъ и не истинно красивый мужчина.
ЛЕПОРЕЛЛО. Попробуйте!
ДОНЪ РИНАЛЬДО. Женщины любятъ молодость, а вы таки порядкомъ стареньки.