Мы не задаемся большими и новыми планами. Предъ вами пройдетъ, въ условіяхъ трехъ единствъ, несложная комедія о безобразномъ мужѣ, обманутомъ хорошенькою женою, о красавицѣ, ищущей свободной любви сквозь ревнивыя рѣшетки, о любовникахъ и воздыхателяхъ, плутоватыхъ служанкахъ, пронырливыхъ посредникахъ. Ради всего этого встанетъ изъ гроба и выйдетъ на сцену знаменитый обольститель, который побѣждалъ женщинъ тѣмъ, что открывалъ имъ веселье любви въ то время, какъ другіе предлагали только посеребренное рабство.
ГОЛОСЪ ИЗЪ ПУБЛИКИ. Старо, какъ міръ!
МАРІАНА. Какъ?
ГОЛОСЪ ИЗЪ ПУБЛИКИ. Я говорю: старо, какъ міръ. Скажите что-нибудь поновѣе!
МАРІАННА. Вы совершенно правы, милостивый государь мой. Старо, какъ міръ, и пора бы старику-міру обновить это, да, вотъ, къ сожалѣнію, не обновляется. А замѣчено, что новыхъ словъ не бываетъ слышно тамъ, гдѣ не творится новыхъ дѣлъ.
ДРУГОЙ ГОЛОСЪ ИЗЪ ПУБЛИКИ. Если бы и обновилось, цензура не допуститъ къ представленію.
МАРІАННА. Я боюсь, что наши женщины не покажутся вамъ ни очень умными, ни очень честными, ни очень кроткими, ни очень добродѣтельными. Ахъ, господа! ихъ ли вина? Женщина въ мірѣ не натура, но продуктъ, а продуктъ зависитъ не столько отъ матеріала, сколько отъ добросовѣстности производителей.
ТРЕТІЙ ГОЛОСЪ ИЗЪ ПУБЛИКИ. Скажите еще, что во всемъ виновато Адамово ребро!
МАРІАННА. И сказала бы, если бы не видѣла вонъ тамъ рта, разинутаго, чтобы опять гаркнуть: "старо, какъ міръ".
ПОЛИЦЕЙСКІЙ ПРИСТАВЪ ИЗЪ ПУБЛИКИ. Позвольте, сударыня. Вы вышли говорить прологъ, а между тѣмъ устраиваете митингъ!