-- С чем его и поздравляю.
-- И стоит поздравить. А ты барин -- барин, а не купец. И я этому очень рада. Потому что я шла замуж за барина, а не за купца. Кабы мне нужен был муж-делец, я вышла бы за кого-нибудь из Холодовых, Полудовых, Полушубниковых... Мало ли их сваталось! Но я искала мужа не для дел, а для приятной жизни. И если что не нравится мне в тебе, так это -- твоя деловая жадность. Ну чем ты недоволен? Чего тебе не хватает? Неужели моего капитала мало на нас двоих? Право, стыдно, Женя. Ведь меня считают в семи миллионах -- шутка ли?! Всех денег со света не ограбишь в свой карман. Да уж если грабить, так и грабить надо умеючи. А то пошел наш Федя с дубинкою на большую дорогу, да позабыл, что у дубинки два конца, и ухлопали Федю дубинкою.
И в то же самое время, когда через Москву следовал на юг полк, где до брака служил Оберталь, и граф задумал дать бывшим товарищам праздник в своей подмосковной, Лариса Дмитриевна с искренним удовольствием подарила мужу на этот случай двадцать тысяч рублей. Ее контора оплачивала аккуратнейшим образом счета "Яра", "Стрельны", "Эрмитажа", где Оберталь давал своим друзьям и "нужным людям" пиры, о которых кричала вся Москва. В одну из своих петербургских поездок Евгений Антонович вдребезги проигрался знаменитому шулеру Матутичу Лариса Дмитриевна не только не попрекнула мужа, но даже ощутила некоторую гордость:
-- Вон он у меня какой! с Матутичем играет... Говорят, этому Матутичу сам принц Уэльский проиграл триста тысяч франков...
Словом, Евгений Антонович имел право и возможность тратить сколько ему угодно на joie de vivre {Радость бытия (фр.).}, в какие бы похоти ни сложила ему эту "прелесть жизни" капризная, избалованная фантазия. Однажды, сидя в балете, он громко рассмеялся.
-- Что ты? -- удивился его сосед, Владимир Павлович Реньяк.
-- Мне пришла в голову дикая мысль: что, если я возьму на содержание Мстиславлеву?
-- Лариса Дмитриевна выцарапает тебе глаза.
-- Ты ее не знаешь. Напротив, она будет в восторге и с удовольствием станет платить Мстиславлевой -- через контору, разумеется,-- по моим ордерам. Вот свяжись я с какою-нибудь кордебалетною "от воды" -- тогда, пожалуй, глаза действительно в опасности. А то -- содержатель Мстиславлевой! шику-то, шику-то сколько!.. "Вы знаете Оберталя?" -- "Ну еще бы! это -- который женат на Карасиковой и живет с Мстиславлевою... Ха-ха-ха! Parlez moi de ca!.. {Скажите мне об этом!.. (фр.).}"
Острога разошлась по Москве, достигла Ларисы Дмитриевны.