А неразрывный и неразлучный друг его и почти однофамилец, Шелепов, зеленокожий, длинный, тощий блондин с лицом, похожим на судачье рыльце, подхватил восторженным визгом:
-- Будете светить... это верно! будете-с!..
-- Господа,-- засмеялась краснеющая Дина,-- пощадите! Кто же подобные вещи говорит прямо в лицо.
-- Э, барышня! -- пробасил Келепов, тараща страшные рачьи глаза и ероша красною ручищею жесткую ежовую щетину, обраставшую щеки его.-- Поживете с нами, привыкнете! Мы люди простые, едим пряники не писаные...
-- Вам бы,-- восторгался, дрожа кадыком на длинной шее, Шелепов,-- с Викторией Павловной в живых картинах "День и Ночь" изображать...
-- Верно! -- рыкнул Келепов.
-- Потому что совершенный контраст красоты. Виктория Павловна на малороссиянку похожа. Марию, что ли, из "Полтавы" напоминает или там Оксану какую-нибудь... Великолепие, знаете ли, этакое... даже как бы несколько демоническое. А вы -- златокудрый ангел...
-- Даже херувим! -- расхохоталась Дина.-- Меня так и дразнили в гимназии "Вербным херувимом"...
-- А что же тут худого?! -- возопили оба приятеля.
-- А что же хорошего? Щечки розовенькие, глазки голубенькие... воск крашеный! Ненавижу! брр!