СЫНОКЪ. Да, и я не понимаю, какъ маменька, съ ея изящнымъ умомъ, могла такъ грубо распорядиться.
БАБУШКА. Ты еще младъ, юношъ. Ничего тебѣ мѣшаться въ эти дѣла.
СЫНОКЪ. Какъ -- нечего? Меня осрамили, меня погубили и мнѣ же -- нечего? Ахъ-ахъ-ахъ!
БАБУШКА. Генералъ, ты слышишь?
ДѢДУШКА. Слышу.
БАБУШКА. Понимаешь?
ДѢДУШКА. Ничего не понимаю.
СЫНОКЪ. Что же мама воображаетъ, что Надя будетъ молчать? Не безпокойтесь, зазвонитъ языкомъ, какъ въ колоколъ...
БАБУШКА. Ахъ, батюшка, да пускай себѣ... эка важное дѣло! сколько угодно!
СЫНОКЪ. Покорнѣйше васъ благодарю! Вы хотите, чтобы товарищи перестали подавать мнѣ руку!