ДЯДЯ. Ну, нѣтъ-съ. Не пущу-съ. Не намѣренъ-съ.
ДѢДУШКА. Какъ не взять? Мужишко лядащій, всегда въ отъѣздѣ, дома -- почитай, что не живетъ. Пьеришка этотъ только ручки лизать мастеръ. Дура на ея мѣстѣ любовника не взяла бы. Обязательно возьметъ.
ДЯДЯ. И васъ не коробитъ?.
ДѢДУШКА. По моему разсужденію, Лилюха молодецъ. У другихъ бабъ любовники въ огласку идутъ, а она въ четырехъ стѣнахъ приспособилась. Никому не въ зазоръ.
ДЯДЯ. Чортъ знаетъ что! Мораль восемнадцатаго вѣка!
ДѢДУШКА. По ея зрѣлымъ лѣтамъ, другой любовникъ, пожалуй, съ нея деньги тянулъ бы, состояніе нарушилъ бы. А тутъ -- хо-хо-хо! -- и дешево и сердито.
ДЯДЯ. А дворянство, папаша?
ДѢДУШКА. Да вѣдь она уже не родитъ.
ДЯДЯ. Вы, папаша, съ этикою когда-нибудь, хоть мелькомъ, встрѣчались?
ДѢДУШКА. Какъ говоришь?