Белокурая красавица, похожая на юную Валькирию, богато одаренная природою,-- и прекрасный голос, и большие художественные способности,-- хочешь, открыта широкая дорога в оперу, не хочешь, обещают блестящую будущность кисть и палитра.
Никакой политикой она не занималась, ни в какой политике не была повинна. Отлично образованная, обладающая прекрасным знанием иностранных языков, служила на нейтральной должности -- переводчицею в "Роста" (Р<оссийское> тел<еграфное> агентство), где получается много иностранных газет и журналов. При обыске у одного знакомого Сувориной найден был старый номер "Times"'а -- преступление, которое, глядя по настроению и усмотрению заведывающего обыском, может быть объявлено ужасно тяжким, а может быть и вовсе не вменено в вину. При последнем обыске у меня чекисты перевернули вверх дном всю квартиру, перетрясли каждую книжку в библиотеке, перелистовали все рукописи, рылись в сорных корзинах и т.д., но не обратили никакого внимания на сложенные на подоконнике кипы "Corriere della sera", "Matin", "Times", "Giorn. d'Italia". Знакомому Сувориной, к ее несчастию, достался на долю обыскиватель другого характера. На допросе знакомый струсил и показал, что "Times"'ом его снабдила Суворина. Чекисты обрадовались -- не замедлили взяться за нее. Произведенный в ее квартире обыск не обнаружил решительно ничего подозрительного, и, не будь она Суворина, вероятно, даже ЧК оставила бы ее в покое, но от арестованной с такою подозрительной фамилией было жаль отступиться так легко. И вот ей "инкриминируют" сношения с заграницею (с "агентами Антанты"), причем вещественным доказательством выставляют... парижские модные картинки! Их Н.А., действительно, забирала из "Роста", с разрешения своего начальства, никак не подозревая, что тем совершает преступление, которое приведет ее к счетам с Чрезвычайкою, а потом к тюрьме, больнице и могиле!.. Ее присудили к 6 месяцам принудительных работ. В обыкновенном порядке советской карательной практики это не страшный приговор. Какое-либо ведомство, заинтересованное в судьбе приговоренного, требует его к себе на работу, как "спеца", и тогда для него создается положение полусвободы, причем иные получают даже возможность жить дома либо, во всяком случае, навещать своих домашних. Если бы Н.А. не была Сувориной, устроилось бы, конечно, точно так же и с нею. Но она была внучка создателя "Нового времени", она племянница нынешних его белградских редакторов, она -- дочь редактора "Руси". Как же было на отпрыске столь ненавистного родословного древа не явить всей строгости советского правосудия? Месть так уж месть до седьмого колена!.. И вот -- томили девушку в "злой яме" Крестов до тех пор, пока не настигла ее роковая зараза, от которой удается увернуться разве 10 процентам тюремного населения.
Помню я, слишком хорошо помню этот ужас наших мартовских дней в заключении на Шпалерной, когда взрослые люди бледнели при малейшем колотье в желудке, при малейшем расстройстве пищеварения: никак уже готово? начинается?.. В течение всей весны и всего лета дизентерия занимала в городе вакантное место ослабевшей холеры и косила Петроград вряд ли с меньшею лютостью, чем эта последняя. Бывало, приходишь в знакомый дом, стучишь -- не отпирают; наконец, чей-нибудь слабый голос отзывается:
-- Толкайте сильнее, не заперто...
Входишь -- вся семья лежит в постелях,-- от старого до малого.
-- Что с вами?
-- Она...
А суток через трое-четверо, глядишь, на которой-нибудь постели -- уже покойник...
И была она разнообразна, словно играла-забавлялась людьми. Одного томила долгими неделями, а другого уничтожала чуть не молниеносно. Часто люди, ослабевшие до последнего истощения, приговореные врачами к неминуемой и скорой смерти, вдруг каким-то чудом обманывали медицину и выздоравливали, тогда как сильный, здоровый организм, которому, по видимости казалось, износа не было и болезнь он принимал с легкостью чуть не насморка, внезапно разрушался в два-три дня. В таких случаях говорили, что "дизентерия бросилась на сердце", хотя -- что обозначала эта патологическая бессмыслица, никто не понимал... Вероятно,-- что, надорванные чудовищными лишениями, переутомлением в непосильном труде и вечным трепетом гнева, скорби и страха, сердца не выдерживали быстрого ослабления чрез болезненно ускоренный обмен веществ...
Лекарств в городе не было никаких. За касторкой надо было метаться целыми днями из аптеки аптеку и, когда где-нибудь на другом конце города обретали наконец это редкостное сокровище, то, очень часто, драгоценный пузырек заставал заждавшегося больного уже в бессознательном состоянии, с атрофией кишок. Коньяк -- запретный клад, который добывать надо под риском тюрьмы, а то, не ровен час, и расстрела. Яичный белок... а есть ли яйца на рынке, да, если и найдутся, то есть ли в кармане 1200 рублей -- за штуку? Нужна постоянная смена горячих припарок, а на чем их греть, коли печь не топится, за полным отсутствием дров, а "буржуйки" на щепках достает на двадцать минут? Нужны согревающие компрессы, а клеенка где?..