-- Да что, батюшка... ведь в самом деле, как будто маленько получше.
-- Ага, свет! Ну, теперь выведи в хлев корову... Прибежал с новым докладом мужик -- уже много светлее лицом.
-- Ну, как?
-- Ах, батюшка, с намеднишним и сравнить нельзя: куда же просторней и чище...
-- Вот видишь, я тебе говорил,-- теперь можешь убрать и лошадь...
На этот раз батюшка сам отправился проведать мужика. А тот его встречает, веселый, чуть не пляшет...
-- Э, свет! да никак ты поправился и хорошо зажил?
-- Батюшка! не жизнь, а светлый рай!!!...
В том вот тоже и проходила, и проходит наша жизнь петроградская. В ней, как в хате этого калужского мужика, четыре года свинство громоздилось на свинство, и, когда какое-либо малое свинство случайно отпадало, обыватель уже облегченно вздыхал:
-- Ну, что ж? Все-таки жить еще можно... не вовсе подыхаем...