Молчитъ.
-- Не хочешь сказать? Можетъ быть ты нездѣшняя?
Молчитъ и тянется къ двери...
-- Пусти меня...
Я озлился. Сталъ поперекъ двери и говорю:
-- Вотъ тебѣ мое слово; я тебя не выпущу, пока ты мнѣ не скажешь, кто ты такая, гдѣ твоя квартира, и почему ты не вольна въ себѣ.
Губы y нея задрожали... и слышу я... ну, ну, слышу... тѣмъ же ровнымъ голосомъ:
-- Потому что я мертвая.
Внятно такъ...
И... и я ей сразу повѣрилъ, и вся она вдругъ стала мнѣ ясна. И я не испугался, a только сердце y меня какъ-то ухнуло внизъ, будто упало въ желудокъ, и удивился я очень. Стою, молчу и гляжу во всѣ глаза. Она спокойно прошла мимо меня въ переднюю. Я схватилъ свѣчу и за нею. Тамъ -- Сергѣй, и лицо y него странное. Онъ выпустилъ гостью на подъѣздъ. На порогѣ она обернулась, и я наконецъ увидалъ ея глаза... мертвые, неподвижные глаза, въ которыхъ не отразился огонекъ моей свѣчи... Я вернулся въ кабинетъ. Стою и думаю: