-- По слабости здоровья, действительно, соблюдать поста в полной строгости не могу,-- так мне-то и врач приказал, и батюшка, отец Николай, разрешил, не взыскивают на духу-то... Правда, маленькую эпитимью [Эпитимья, епитимья -- церковное наказание.] наложили.... да, это -- что же! всегда с полным моим удовольствием... поклонов сто-двести отмотать -- плевое дело, и в расчет не возьму.
-- Эпитимью? На духу? Отец Николай? Сто поклонов? Я был решительно сбит с толка. А Толстой оставался совершенно невозмутимым и смотрел ясно.
-- Послушайте,-- говорю,-- да разве вы сохраняете отношения с духовенством?
-- С чего же мне их не сохранять? Чай, при селе живем. Храм-то Божий у самой нашей усадьбы, вот этак наискосяк.
-- Ну а как же... уж извините, пожалуйста... как же вы -- того... насчет отлучения от церкви?
Отвечает преспокойно.
-- На случай отлучения, я на свое место мальца ставлю.
-- Мальца?!
-- Н-да... Племянник у меня есть, сурьезный парень... Тоже из графов молодых – иные радеют помочь мне, стоят иной раз вместо меня за конторкою-то.
-- За какою конторкою?