Одно еще освещено,
И ждет она... и ждет давно...
А сам, бедный, тоже ждет не дождется, скоро ли любовной канители Демона с Тамарой будет конец, и пойдем мы в "Пур Гвино" есть бараний шашлык и пить кахетинское, прикусывая брынзой... Но уж и ел же он тогда! вот ел! Прямо - разговенье после Великого поста!
Телесному могуществу А.Г. Меньшиковой соответствовал ее пылкий и решительный характер. Наступить себе на ногу она не позволяла. За словом в карман не лазила, состязаться с ее трубными нотами и энергическим лексиконом было мудрено. Когда Александра Григорьевна бывала не в духе, всякое театральное начальство спешило уподобиться той скромной лисичке, которая в дурную погоду благоразумно в свою норку прячется. Потому что, как острил Г.П. Кондратьев:
-- Если verba volant (слова летают (лат.)), это еще ничего, а вот когда тяжелые предметы летают, это уже менее приятно.
Однажды концертировала Меньшикова с мужем (Лавровым) в Ростове-на-Дону. Одно отделение концерта составила из украинских песен, на что, по тогдашним порядкам, требовалось особое разрешение. Полицеймейстер афиши не подписал. Александра Григорьевна, вскипев справедливым гневом, немедленно облекается в "хорошее платье", водружает на монументальные перси свои жалованную кабинетную брошь с осыпанным алмазами портретом императора Александра II и бурею мчится в полицейское управление.
И здесь - несравненный по лаконизму диалог.
Меньшикова. Кто здесь полицеймейстер?
-- Я полицеймейстер.
Меньшикова. Вы?