Чехов оживился.
-- А, вот это другое дело. Если провинция даст возможность работать молодым столичным силам, это будет очень хорошо. Потому что в Москве - теснота, печататься негде. В Петербурге москвичам ходы затруднены: там своих сколько угодно. Провинция - прекрасный исход для талантливых людей, которые здесь не успевают попасть на глаза публике. До сих пор там платили омерзительно, так что не стоило работать. Если будут сносно платить, - ну, так, чтобы выходил кругом хоть пятак за строку, - то, разумеется, это - прямо-таки, послушайте же, широчайшее поле для молодежи. А вы кого думаете пригласить?
Я назвал Дорошевича - не без некоторой опаски, потому что в прежнее время мне иногда казалось, будто Чехов не то чтобы недолюбливал Власа, а так - что называется - "не было между ними флюидов". Но Антон Павлович одобрительно кивнул головой:
-- Это само собою разумеется... Как же без него... А затем?
-- Да, в первую голову, вашего же ученика - А.С. Лазарева (А. Грузинского).
-- Да, он очень способный парень. Только, слушайте же, Ежов для газеты гораздо его пригодней. Более горяч и отзывчив.
И Чехов с полчаса изъяснял мне литературные достоинства г. Ежова (впоследствии "Не фельетонист" "Нового времени") и возможности, в которые его дарование способно развиться. Говорил о нем во сто раз теплее и лучше, чем двадцать лет спустя сам г. Ежов писал в "Историческом вестнике" о Чехове.
Кроме Лазарева и Ежова Чехов назвал мне еще целый ряд имен, большинство их давно уже исчезло из литературы и лишь немногие процвели. К сожалению, проектам нашим не суждено было осуществиться. Едва ли не в тот же день я получил от редактора "Нового обозрения" М.А. Успенского и от ближайшего сотрудника И.Л. Бахтадзе (Хонели) письма с печальным известием, что Н.Я. Николадзе, теснимый долгами, продал газету братьям Тумановым и старая редакция распалась.
В редакции "Будильника" милый человек Александр Дмитриевич Курепин ("Московский фланер") встретил меня распростертыми объятиями, словно внезапно возвратившегося блудного сына. На расспросы мои о Власе ответил, что все слухи справедливы: всего было! побывал человек и на возу, и под возом.
-- Ну а теперь?