Я был очень сконфужен. А Кази продолжает "пиявить":
-- А разрешение носить болгарский орден вы испросили от нашего правительства?
-- И не думал.
-- Ну, так, значит, вы не имеете даже и права носить его в пределах России. Поезжайте за границу, там можете, сколько вам угодно, блистать вашим pour le merite... (орден за заслуги (фр.)) Ax, вы, чудак! ну, как же вам не стыдно впадать в такое мальчишество, обвешиваться подобными балаболками? Бросьте, пожалуйста! Неумно и нехорошо.
-- Михаил Ильич, я согласен, что умного мало, но что же делать, если мы вращаемся в таком обществе, для которого вы и человеком-то становитесь только с того момента, когда на вашей груди загорается какой-нибудь зачаток иконостаса?..
-- Э, полно! - остановил он меня с некоторым нетерпением. - Простите, если я буду настолько хвастлив, что приведу в пример самого себя, но... видали вы меня когда-нибудь в таком иконостасе? А между тем посмотрите, сколько я имею этой дряни.
И он показал мне содержимое своей шкатулки. "Дряни", как он выразился, действительно был большой ворох, и содержалась она отнюдь не бережно. Мы рылись в ней, как в игрушках, целый вечер, а Михаил Ильич припоминал по мере находок, что, когда и от кого он получил. Больше других предметов из орденской "дряни" запомнился мне очень красивый какою-то мужественною простотою длинный командорский крест датского Даннеброга.
Когда-то Антон Чехов одним смешливым словом отучил меня от писания благочестиво-фантастических святочных и пасхальных рассказов "с бенгальским освещением". Так вот точно и М.И. Кази этим вечерним разговором выгнал из души моей прокравшегося было в нее беса любочестия и орденостяжания. Настолько основательно, что, когда после выставки, уже в Петербурге, В.И. Ковалевский, однажды у Е.А. Шабельской перечитывая почти неисчислимое количество лиц, получивших за выставку знаки отличия, спросил меня: "А что, Шурочка, не желаете ли и вы украситься "Аннушкой"?" - я нашел в себе достаточно философии, чтобы возразить:
-- За что, Владимир Иванович? За усиленное истребление шампанского, что ли?
Полгода назад пред тем, пожалуй, так не ответил бы, а нашел бы с наивною искренностью, что мои тяжкие труды эксперта по трем отделам и управляющего бюро печати "на правах заведующего отделом" заслуживают не то что Анны, но целого Владимира.