Даже область театра - и ту Левинский предавал нам лишь на самое умеренное уязвление, с предостережением, чтобы, сохрани Бог, "не обиделись: Викерия Николаевна (Федотова), Надежда Алексеевна (Никулина), Марья Николаевна (Ермолова), Александр Павлович (Ленский), Константин Николаевич (Рыбаков)" и т.д. - дружеских имен и отчеств без конца!
Однажды в Большом театре Левинский схватил меня в антракте за руку и потащил за собою:
-- Нет, батька, не упирайтесь, пойдемте, пойдемте...
-- Куда, Владимир Дмитриевич?
-- А вон - в третьем ряду Марья Николаевна сидит... к ней!
-- Так что же вы меня тащите? Я и сам очень рад увидать ее...
-- Да! рад! Как же! Вот погодите, сейчас будет вам! Подвел - и самым жалобным тоном:
-- Марья Николаевна! вот вам - я привел - виноватый. Это все он, а я, право же, ни при чем... не сердитесь, ради Бога!
Юркнул в толпу и скрылся. Ермолова смотрит на меня во все глаза, я на нее смотрю во все глаза, и оба ничего не понимаем.
-- Что это с ним? - говорит она. Отвечаю: