Оберталь. Вы себѣ сотни тысячъ въ карманы положите, а я, послѣ всѣхъ моихъ трудовъ и терзаній, послѣ этой муки адской,-- опять нищій, опять рабъ?... Нѣтъ, Артемій Филипповичъ, еще не всѣ мои кредитныя струны лопнули!
Козыревъ. У солидныхъ фирмъ врядъ ли можете получить себѣ пріятное удовольствіе.
Оберталь (съ горькою усмѣшкою). Значитъ, Москва считала меня достойнымъ кредита только -- покуда я имѣлъ возможность вести подрядъ мошенническимъ манеромъ? А, когда я поставленъ подъ контроль, обязующій работать честно, я не стою мѣднаго гроша?
Козыревъ. Что вы, графъ! Зачѣмъ такія рѣзкія слова?
Оберталь. Есть кредитъ подъ завѣдомое государственное воровство и мошенничество, и нѣтъ -- подъ честное исполненіе обязательствъ?
Козыревъ. Ваше сіятельство, банкиръ -- не духовникъ, а учетъ векселей -- не премія за добродѣтель!
Оберталь. Что же? Погибать мнѣ?
Козыревъ (внимательно смотритъ на него). Попытайте дисконтеровъ.
Оберталь (злобно смѣется). Не Опричникова ли?
Козыревъ. Хотя бы и его.